Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

snegovik

От нашего снега вашему снегу

Кто сказал, что у нас нет снега?! В Африке Израиле есть все, и не только в морозильнике.

Только у нас снег специальный, за ним нужно 7 часов стоять в пробках (три часа туда и четыре обратно). Такая уж цена. Дорогой такой снег, времяпоглощающий. Представьте такой специальный магазинчик: прицениваешься, спрашиваешь у продавца, сколько вон то стоит? Три часа, пять часов, семь лет, всю жизнь. И кассовый аппарат такой стоит.

Поэтому, добравшись до долгожданного снега, первым делом мы в нем вываливаемся по самое не могу.

Первое правило поездки на Хермон - запастись непромокаемой лыжной одеждой. Или просто непромокаемой, что найдется.
Наверх мы ехали раздетые. Куртки и штаны в мешках. Потому что солнце шпарит - по снегу можно голым ходить и снегом умываться. Кажется, он даже не холодный. Специальный теплый ближневосточный снег, селекционный, генетически модифицированный. Вроде яблок сорта Ана, которые растут у нас в огороде - им не нужны заморозки.

Снега в этом году много, он начинается еще внизу. И заснеженный Хермон нависает в дымке над цветущей долиной, как какой-нибудь небесный Эверест. Практически висит в воздухе, выпрыгнув из какого-нибудь Миядзаки.

По дороге друзы продают питы с лабане, толстые лыжные перчатки и санки. Для Макса не нашлось дома перчаток, но оказалось, что мы оба забыли кошельки с наличкой, есть только кредитки. Это значит, что мы не сможем взять санки напрокат! Все пропало, лучшая часть отдыха испорчена...

На въездном блокпосте надпись: "По указанию министерства здравоохранения санки запрещены!" Я нервно ржу. Санки напрокат отменились сами собой.

Вокруг лежат кипы санок. Вероятно, они возвращаются к друзам. Этакий круговорот санок в природе. Неразменные санки, идеальный бизнес.

Наверху никаких санок. Санки запрещены, пакеты тоже почему-то запрещены - об этом постоянно объявляют в громкоговоритель. Министерство здравоохранения против санок и пакетов. Хотя нет, парочка человек пронесла маленькие плоские саночки контрабандой. Интересно, как они умудрились, ведь у нас просматривали все сумки. Вероятно, к спине привязывали. На войне с министерством здравоохранения как на войне!

На горке выстроен из снега узкий желоб. Пробуем кататься прямо на попе - едет плохо, слишком пологая горка. На спине - чуть лучше, больше катательная поверхнось, почти санки. Томас катится с разбегу спиной вперед - выглядит жутковато, но едет значительно быстрее.

Все последующие полчаса мы разрабатывали способы, как раскатиться максимально быстро по довольно плоской горке без санок. В результате победил способ болида - сидя, спиной вперед, причем спина максимально скруглена, голова наклонена к ногам. То есть, попой вперед. Попа - самое увесистое место организма, отлично помогает набрать скорость! А круглая спина создает обтекаемую форму болида.

Макс вообще ехал лежа головой вперед, одновременно снимая себя на телефон. Саночник-камикадзе, блин. Он тяжелый, ему вообще неважно, как катиться, сила тяжести все равно утянет.

Мы пытались ездить также по двое, держась за ноги. По идее это должно было увеличить общий вес до Максового, но катилось почему-то плохо, получалась разваливающаяся по дороге куча-мала.

Освоив плоскую горку, мы пошли искать приключения дальше. А что, если отойти на другой склон?

Нашли отличный склон, спрятанный от вида запрещающих дежурных. Даже слишком крутой, вертикальный такой склон. На склоне была частично прокопана горка, но совсем отвесная и с ужасными ямами - едешь-летишь-плюх, опять едешь-летишь-плюх.Томас стал утрамбовывать снегом ямы, а я решила прокопать новую горку своей попой. Большая попа - лучшая в мире горокопательная машина.
Горка получилась отличная. Очень крутая, как и надо. Летишь вниз и орешь от страха и  щастья. А потом падаешь в снег, снегу в этом году много, он мягкий и упругий, как поролон в батутном парке.
Я успела несколько раз скатиться, потом на новую аттракцию набежали арабские девочки, а потом пришли дежурные с матюгальником. Ну, как всегда. Томас даже не успел достроить свою супер-горку.

Тогда мы вернулись к Максу и Элинор, которые лепили снежных баб. Снежная баба была маленькая, зато с морковкой с хвостом.
Томас вместо горки посторил гигантскую геометрическую снежную фигуру, с которой народ начал немедленно фотографироваться. В вершину фигуры воткнули морковку - как антенну или елочную верхушку. Теперь фигура сможет принимать передачи инопланетян.

Обратно были дикие пробки - перед комендантским часом. Нас вейз вместе с вереницей других машин повел в гору через лес рядом с арабской деревенькой Буаяна-Нуждидат. Дорожка через лес была узкой, петляющей, крутой, длинной и абсолютно сумасшедшей для маленького Юндая i10 c четырьмя пассажирами. Муж вытянул - он в армии водил гаубицу по горам.

Томас смотрел по сторонам и искал грибы, я боялась, что на очередном склоне мы покатимся назад, а по обочинам на вереницу машин  смотрели круглыми глазами отдыхающие арабские семьи.
Все добрались благополучно.

Хермон, как небесный Эверест


Collapse )
tree_up

Много осени в ленту

Настала зима. Наступила израильская осень.

Именно так, и мы честно два дня подряд ходили по ботаническим садам, фиксируя эту осень. Отмечая про себя, что она наступила, что она настоящая. Что у нас тоже есть настоящие желтые и настоящие красные листья, и они совершенно по-настоящему шуршат.

Были в парке Иланот - нашем израильском арботарии, где раньше проверяли, как в израильском климате приживаются разные деревья. И в ботаническом саду в Иерусалиме, где умудрились даже застать выставку "Зимние огни", на которую не достать билетов. Мы просто приехали чуть раньше, в сумерках, нас пустили в последние полчаса перед закрытием парка и открытием выставки, а дальше мы дождались темноты и просто переступили через разделяющую парк и выставку веревочку.

Collapse )
owl

В продолжение вчерашнего, о любви змей и змеев

nunzietta, я тебе уже показывала.


Надо все же поделиться со всеми, раз пошла такая пьянка.
О любви змей и змеев, в частности, очень ядовитых израильских гадюк.
Снято нашими доблестными кибуцниками на плантациях моего кибуца.
Фактически это балет, только без музыки.
После этого видео мы выпололи большую часть джунглей у нас в огороде - несмотря на все завораживающее великолепие, я не хочу этих змеек у себя дома.
andorra

Два мудреца в одном тазу

Дом в Словакии, в Липтовском Микулаше, я выбрала, в частности, из-за байдарок. У хозяина оказались две прекрасные длинные, как индейские пироги, байдарки, их можно было взять совершенно бесплатно, и на них можно было покататься на близлежащем огромном местном озере, называемом Липтовская Мара. Судя по карте, дом стоял практически на берегу озера и мы предвкушали ежедневное морское, то бишь озерное удовольствие.  

В первый же вечер мы отправились разведывать дорогу до озера, идущую вдоль широкого ручья, который в Израиле гордо назвали бы рекой. Дорога неожиданно оказалась близкой только на гуглокартах, мы шли вдоль края городка, затем вдоль его огородов, где росли картошка и зеленый лук, и Макс не разрешал мне полакомиться, но в качестве компенсации на берегу ручья росла раскидистая дикая вишня высотой до небес, я никогда не видела такой огромной и мощной. Вишня была полна перезрелых ягод, частично поклеванных птицами, и мы налопались от пуза, дотягиваясь куда только можно, а Томас-белка залез по совершенно гладкому стволу, и объел и нетронутые верхние ветви. До озера мы в конце концов добрели, но пришли к выводу, что это совершенно не та дорога, по которой возможно и удобно тащить лодки. По пути обратно мы вышли на другую дорогу, более "правильную" для лодок, внутри города, Правильная дорога, если идти к озеру, пересекала несколько улиц с домиками, крашеными в сумасшедшие словацкие цветосочетания (об этом я напишу отдельно, оно того заслуживает). Затем следовало взобраться на насыпь безо всяких шлагбаумов и перебежать через железнодорожные пути-одноколейку, по которой довольно часто сновали поезда, гудя трубно и призывно, как стадо слонов на веревочке. От насыпи на другой стороне начиналось короткое асфальтированное шоссе, метров в пятьдесят длиной, предназначенное не для машин - они не могли перепрыгнуть через насыпь. Шоссе внезапно обрывалось в никуда, далее шла земляная дорога и выход в топкий лиман, поросший низкими ивами.
Collapse )
owl

Конец зимы

Стоит только нам открыть новое, наше собственное озеро, как туда приходят чужие люди, вбивают столбы, протягивают забор и всячески облагоустраивают место, превращаяя его из нашего в ихнее, общественное, цивилизованное. Настолько цивилизованное, что и через забор никак не перелезть, можно только под забором, через круглые ходы в земле и в тростнике, вырытые дикими свиньями, правда, тут есть шанс наткнуться где-нибудь в тупике на оную свинью с малыми свинятами.
Приходится обзаводиться новым нашим собсвенным озером, диким, недоступным человеческому глазу и следу. Ну, почти.


Томас сегодня привел меня на такое тайное озеро. Полчаса ходьбы пешком, подозрительно похожей на три круга вокруг своей оси, потому что на осьмнадцатом повороте я полностью потеряла счет и ориентацию и ни в жизни бы не нашла теперь это озеро самостоятельно, и это я, с моей прокачанной туристической памятью. Помню только, что шли рядом со странно молчащим индюшатником, рядом с абсолютно пустым полем, обтянутытым проволокой с подведенным током, и Томас прыгал через ток, как Снегурочка через костер. Потом шли по белому-белому ромашковому полю, словно кто-то специально засадил его обычной дикой ромашкой. Далее шли деревья с перезрелыми приторно-сладкими клемантинами, и я поняла, что не взяла с собой воды, но от жажды и от голода с таким количеством клемантин мы точно не помрем. Между рядами клемантин возлежал одинокий шакал. Он лениво посмотрел в нашу сторону, но с места не сдвинулся, и мы не стали его тревожить. Потом шло целое поле мышея - кошачьих хвостиков, и по полю гулял ветер, и гладил, и пригибал хвосты, и они ходили пушистыми волнами, а Томас залезал в самую гущу хвостов, и гладил все сразу и одновременно, блаженствуя.
Затем посреди чистого поля появилась череда эвкалиптов, и Томас из скрученной эвкалиптовой коры сделал катапульту, и запускал в небо крошечные новорожденные клемантины. Клемантины улетали невероятно высоко и далеко и, кажется, не возвращались.
Затем следовало спуститься в овражек и залезть в гущу какой-то зонтичной высокой травы, среди корней которой тек ручеек и мы переходили этот ручеек по странным широким полым стеблям; Томаса стебли хорошо выдерживали, а подо мной предательски ломались. Какой-то проход для эльфиков, ей-богу, фейс-контроль, а точнее, вес-контроль.


Вот мы и вышли к озеру. На озере не было никого, кроме троих рыбаков-таиландцев. Тонких, маленьких, в широкополых шляпах и правда похожих на эльфов. Увидев нас, они быстро ретировались, побросав нехитрые удочки - длинные гибкие палки местного же тростника. Над водой, как стрекозы, парили зимородки, мелко трепеща крыльями, время от времени они резко ныряли вниз и взлетали с невидимой издали рыбешкой. Берега поросли высокой травой, трава спускалась к самой воде - не было даже намека, что озеро искусственное.
Мы покормили рыбу принесенной мацой - это наша еврейская рыба, она обязана в Песах есть мацу! И действительно, вокруг белых кусочков немедленно стали расходиться круги, впрочем, самих рыбешек видно не было. Потом одна из них подплыла к берегу, смотря на нас боком, одним правым глазом. Было в рыбешке сантиметра четыре рыбы. Мы тоже посмотрели на нее, поздоровались с ней, а затем поспешили домой.


Обратная дорога была совершенно другой, и я снова полностью потеряла чувство направления, и это в нескольких километрах от дома! Сначала дорога шла к одинокому дереву мушмуллы, почему-то растущему посреди чистого поля; ягоды, как оказалось, все съели птицы.
Потом из рядов цветущих цитрусовых выскочил заяц - не кролик, а именно заяц, с длинными вертикально стоящими ушами и длиннющими ногами, сам серо-рыжий и довольно поджарый. Заяц показательно долго убегал от нас по широкой дороге, никуда не сворачивая; затем исчез. После зайца у меня стал хлюпать правый башмак - оказалось, отошла подошва у любимых заслуженных походных кроссовок. Надо же, а я считала их неубиваемыми.
Затем Томас привел меня к "самым вкусным в мире клемантинам", перезревшим, но не подгнившим, а чуть подсохшим прямо на ветках, так, чтоб их стало удобно чистить. От клемантин стало немедленно сладко во рту и липко в руках, настолько, что клемантины прилипали к перевернутой руке, как тесто к потолку.


Я сказала Томасу, что если моя подошва окончательно оторвется, я приклею ее клемантинами. И попросила его, когда он поедет куда-нибудь в настоящую Амазонку, в джунгли, взять меня с собой. "Зачем?", - спросил деть. - "Я тебе пригожусь", - говорю. Ага, как яблонька в сказке.
Вместо яблоньки сейчас были клемантиновые деревья. Я набрала клемантин в рюкзак - как-никак, добыча, наше первобытное собирательство. Затем мы видели еще одного зайца, поле коричневой сухой пшеницы в лучах золотого закатнего солнца и в голове звучало "Golden brown"; длинный-предлинный туннель диких свиней.
На востоке шел дождь, и Томас позавидовал тем, кому достался этот дождь - один из последних дождей этой прекрасной долгой-долгой зимы. А я практично напомнила ему, что не взяла зонтик.


А на подходе к киббуцу прямо над нашим домом висели огромные облачные буквы: буква A и английская буква L. Получалось LA или АL, в зависимости от того, как читать - снизу вверх или сверху вниз. Фотогафировать я не стала, у меня к тому времени села батарейка телефона, и вообще нехорошо фотографировать небесные знамения, они могут застесняться.
Мы поулыбались буквам; я сразу вспомнила "Bruce Almighty", а Томас сказал "Аль! Аль тохлю хамец" (не ешьте хамец в песах). Я честно сделала на ужин кошерную к песаху яичницу, но дети все равно потребовали булки.


На следующий день был дождь, а на Хермоне шел снег. Это у нас такая природная аномалия - дождь по шабатам, снег в апреле и буквы в небе.
Вот и закончилась эта необыкновенная зима.

Мышей, целое пушистое поле (мышистое).


Вес-контроль


Потайное озеро


Рыбы едят мацу
owl

Лето-зима-осень

У нас происходит израильская зима, которая и есть нормальное лето.

Зима приходит внезапно. Это чертово солнце жарит-парит, скидывая в топку все последние запасы угля, и только по ночам уходит на покой. И ты ждешь, дыша по ночам и задерживая дыхание днем. И все вокруг, жёлтое, выжженное, променявшее тысячи жизней на бесконечный сон и бесконечное ожидание - тоже отчаянно ждет.
И вдруг - она здесь. За одну ночь вырастает трава. Вот правда, как по мановению волшебной палочки - за один день выжженное поле покрывается зеленой вуалью, а на следующий день уже превращается в полноценную Ирландию, Хоббитанию и иже с ними - волшебную, забугорную, прилетевшую с перелетными птицами зеленую страну. Будто лета, того, что из адского жерла прямиком в прижизненную карму, и не бывало.

Щелк - и мир переключился. Можно выдыхать и восстановить дыхание.

А в последние два дня стихия поменяла полярность. У нас происходит библейский потоп местного значения. Я счастлива - я впитываю этот дождь в дебри подсознанки, чтобы сохранить его еще на целый год или на сколько понадобится. Льет оно знатно. Отрабатывает какие-то там небесные недолитые грехи, от души, круглосуточно, непрерывно и с полным напором душа. Дороги превратились в реки, машины - в моторные лодки, разрезающие водную гладь и поднимающие волны и прозрачные брызги до небес с обоих сторон. Чувствуешь себя за рулем как минимум Моисеем, разделяющим Красное Море надвое. В особо глубоких местах колеса слегка приподнимаются над землей, и сходство с лодкой получается уже фактическое.
Сухие канавы превратились в полноводные реки, и каждое сухое русло, гордо обозначенное рекой на карте, наконец, ощутило свою самость и смысл. Каждая лужа стала озером, низина - топким болотом, жизнь вышла из берегов и залила собою все вокруг, и мне совсем не жалко пафоса на эту жизнь, и не хватает приличных слов, чтобы передать, как это хорошо.

А мы ходили по грибы, и я говорила, что если бы была коровой, то ела бы и ела эту траву, пока бы трава не полезла у меня из ушей. Потому что травка пышная, сочная, такая ярко-изумрудная и свежая, что такой просто не бывает. Разве что в коровьем раю. И сапоги хлюпали по сплетающейся траве, по невидимой под травой земле - сегодня у нас можно выращивать рис и клюкву. В хлюпающем раю росли гигантские грибы, и мы мгновенно набрали полную корзину, а грибы все толкались у нас под ногами, не давая пройти - в три-четыре раза больше своего обычного размера.
И так, зигзагами перемещаясь от гриба к грибу, мы вышли к краснолиственным деревьям. Я уже говорила, что в Израиле есть золотая осень. Она приходит не в октябре, а в январе - пекановая осень, когда все пекановые деревья за одну ночь меняют зеленое платье на желтое, почти того-самого березового жёлтого цвета. Красной же осени я здесь не могла уловить. И вот - свершилось. На красную осень, оказывается, нужно охотиться на плантации хурмы. Ее оставшиеся на ветках листья были окрашены в тот самый, неповторимый красный кленовый цвет, с зелеными и желтыми прожилками.
Разумеется, я набрала этих красных листьев и засушу их в той же толстой книге про муми-троллей, где лежат кленовые листья, подаренные мне вместе с книгой чудесной и куда-то пропавшей _good_evening_. Здесь есть камыши и дятлы; а теперь я знаю, как нужно правильно охотиться на осень.

Фоточки. Стихия! Фоткано вчера вечером.
20181207_210831

Вот здесь есть короткое видео стихии. https://flic.kr/p/RiHLqL

Ханукальная композиция с грибами. Чтоб были понятны размеры - это взрослые сапоги :)
20181208_152357


А это стеклянное печенье, которое мы пекли на детском мастер-классе в кондитерской Роладин. Ханукальные пончики мы там тоже украшали :)
20181128_205115
tree_up

О мороженом, приключениях и еще раз мороженом

Каждый раз, когда я нарываюсь на приключения, я получаю их по полной. От души, чтоб мало не показалось, полное ведро с верхом, на собственную задницу.
Вот и Зю может подтвердить, как мы три часа блуждали по Тель-Авиву, который нас водил за нос и не отпускал, пока не выдал по полной порции обещанного мороженого. А все потому, что мы договорились встретиться рядом со необыкновенным мороженым, но необыкновенное мороженое переехало в другие грани зазеркалья, а потому мы ходили кругами, как заколдованные, не в силах найти парковку с остановкой автобуса, пока нас в вожделенное мороженое носом не ткнули. Правда, в совсем другом кафе и в другом месте. Но зато штук тридцать сортов, не меньше. Я, пока половину не перепробовала, уйти оттуда физически не смогла. Было там мороженое из козьего молока, мороженое с острым перцем, мороженое со специями для глинтвейна, несколько изысканных видов шоколада, мороженое с рикоттой, с оливковым маслом и помидорами, с суповыми специями, с виски и еще черти с чем и сбоку бантик. Выбор был чрезвычайно труден, я из последних согласилась на персиковый шербет с лавандой и шоколадное мороженое с ромом. Лаванда даже почти не пахла мылом. А то аналогичное мороженое в Чикаго до того пахло свежайшим шампунем, что я им едва не вымыла голову.
В процессе этой гастрономической вакханалии внезапно выяснилось, что мне немедленно нужно ехать в горный район Нешера, спасать поплохевшее дите из пионерского похода. Это два часа пилежки за рулём, в одну сторону, посреди темной ночи, после рабочего дня и отбивания кедами тель-авивского асфальта. Убиться веником, говорила я себе, а городские граффити услужливо показывали пистолеты. Но, разумеется, поехала, раз спасать было больше некому. Нужно ли говорить, что Вейз повел меня через весь кармельский горный перевал, по серпантину, с поворотами через каждые двадцать метров без малейшего освещения. А наверху, на вершине Кармеля, в качестве вишенки на торте, присутствовал очень романтический горный ночной туман, превращающий серпантин в невидимое белое ничто. Я тащилась на нулевой скорости, мысленно рыча. Домой я вернулась в двенадцать ночи, со спящим спасенным ребенком, который даже спасибо не сказал, потому что ему не приходило в голову, что его могут не спасти.

Да, это все была присказка о том, как искатели приключений обязательно их находят на собственную задницу. И про мороженое. Потому что у меня с некоторых пор идея фикс - купить свою мороженицу. И делать абсолютно сумасшедшее мороженое, как у японцев, изо всего, что растет и движется. А главное - почти без сахара, потому что покупное мороженое только исключительно из сахара и состоит. Мороженое должно состоять из свежайшего белого снега, пуховых розовых закатных облаков, голубой ледниковой воды из фьордов и сладких воздушных мечт. Это весь полный список ингредиентов, а все остальное от лукавого.
Опять я на мороженое сбилась. Начинаю про приключения и меня снова выносит на морожку.

Collapse )
andorra

Каникулы от ремонта. К истокам реки Младежки.

Внезапно поняла, почему упорно не находятся дешевые билеты в Москву. Ты долги еще не отдала, сказало Дорогое Мрзд. Вот закончишь постить Болгарию, тогда и поезжай.
Так что я возвращаюсь к этим болгарским портянкам.
Сегодня у нас будет путешествие к истокам реки Младежки.

Collapse )
owl

Эйлат подводный

Моя новосибирская тетя-христианка, побывав много лет назад в Эйлате, привезла оттуда такую фразу: "Смотришь на этих рыбок и понимаешь, что вот еще одно доказательство сотворенности мира."
"А почему?" - спросила я ее.
"А зачем бы природе, самой по себе, творить такую красоту?"
И каждый раз, разглядывая это яркое причудливое великолепие рыбок и прочих форм жизни, я вспоминаю эту фразу. Потому что эти смешные, будто собранные из разноцветных кусочков, раскрашенные то в полосочку, то в горошек, рыбки, выглядят подозрительно художественно. Будто собралась развеселая группа дизайнеров и стали они соревноваться: кто выдумает самую вычурную и расписную рыбу. А потом взяли все эти студенческие проекты и пустили в производство. И от этого ощущения искусственной, интеллектуально построенной, нерационально излишней вычурности совершенно невозможно отделаться. А потом, когда начинаешь изучать повадки и странности этих странных существ, отделаться невозможно тем более.

А мы бродили среди аквариумов кораллового рифа и стучались к рыбкам в окно, а рыбки разглядывали нас и думали, что у людей окрас тоже бывает очень разнообразный, но повадки у них совсем одинаковые - ходят и ходят вдоль прозрачной стены, и стучат плавниками в эту стену, а потом исчезают где-то за границей видимого мира.
А в самом большом аквариуме над нами плыли акулы, и глаза у акул были огромными, холодными и умными глазами, и зрачок у них вертикальный, как у кошек, змей и недобрых пришельцев. "Мама, посмотри, у них совершенно осмысленный взгляд, как у человека. Мне даже немного страшно", - сказала Вика.
А мы подпрыгивали, пытаясь достать руками летающих над нами скатов-стингреев, прозванных на иврите "рыба-летучая мышь", потому что они и вправду летают, машут крыльями, эти невероятные подводные птицы, и за ними тянется длинный острый жар-птичий хвост, обжигающий подводным огнем. А потом переводили взгляд на прочих тропических рыбок, и понимали, как никогда в жизни, что птицы плавают в небе, а рыбы летают в воде, и машут плавниками-крыльями, и нет никакой принципиальной разницы между синим вверху и синим внизу, и это синее отлично рифмуется вместе со всеми своими жителями, и разнится всего лишь фамилиями дизайнеров.
Одного начальника ангельского бюро звали Верхний Птиц, а другого - Нижний Рыб.
И они определенно друг у друга подсматривали.

Collapse )
holmes

Репортаж с места

Поехали в пустыню смотреть звезды. Звезды мы смотрим возле странного пустынного озера Йерухам; как известно, от избытка падающих звезд в озере хорошо заводится рыба - то ли звездная пыль особо питательна, то ли их свет благоприятно воздействует на икру, а старожилы брешут, что сами эти рыбы заводятся из звездной икры, и потому здесь встречаются рыбы всякие, не описанные в рыбоведческих анналах, а порой разговаривают на человеческой мове: но точно, брешут. Знамое дело, рыбаки.
Через каждые два метра сидят, все озеро с гулькин нос, а они под каждым кустом.

А в конце сухостойного лета озеро и вовсе превращается в густую, наваристую уху: в зеленой илистой мели, толкаясь, перепрыгивает звездная рыба. Мелкая, чтоб всем рыбакам хватило по рыбке, а то и по две.
А сейчас еще озеро разливное; звезды дрожат, непрочно удерживаясь на небесном куполе; в свете фонаря над водой мелькают летучие мыши и воруют рыбную приманку.
А когда им надоедает летать, они превращаются обратно в рыб.

- А я знаю, откуда взялись звезды, - говорит Элинор. - Ночью солнце разбивается и распадается на много кусочков. Так получаются звезды, и они светят до утра. А к утру специальные люди, которые есть в космосе, собирают эти звезды и склеивают обратно специальным клеем. У них есть супер-клей, ужасно сильный. И тогда снова получается солнце!

С неба, полного осколков солнца, смотрит улыбка сырной луны, и в телескоп четко видны все ее дыры. Я гадаю, какой же это сыр - для Эмменталя дырки слишком мелкие, а для Тильзитера, или Гильбоа, их слишком много. Может быть, грузинский? Краешек белого дрожжевого грузинского сыра, отрезанный острым грузинским кинжалом.
Завтра сыр еще созреет и округлится.

Стою и смотрю на весь этот тщательно выстроенный планетарий: Млечный путь обозначен колкой алмазной крошкой, справа висит Марс - красный елочный огонек, воочию красный, будто тормозная фара ракеты. Гипнотизирует так, что нет сил отвернуться от иллюминатора.

- Замолчите! - кричит Элинор лягушкам. - Всем тихо! И ты замолчи, и ты! И ты тоже.
Лягушки молчат.
Звезды поют.

Картинка: Прилетело!
https://flic.kr/p/H72edF

PS. Муж поймал Золотую Рыбу. Есть не стали. Выпустили обратно, загадав желание.