Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

andorra

Польша. Деревянное царство.

Сначала я нашла этот дом на Airbnb и влюбилась. Поняла, что именно так выглядит место, в которое я хочу приехать в Польше. Чтобы Польша, и заграница, и все наше путешествие встретили меня именно так. Изначально я думала провести в Закопане(ударение на второе -а) буквально одну-две ночи, проездом в Словакию, где у нас планировалась основная туристическая программа. Но увидев этот дом, я заказала три ночи. И потом жалела, что мы не поселились там минимум на неделю.

А когда пришло время поездки, я вырвалась из окружающего меня здесь перманентного п-ца, сама не веря себе и мы приехали в чудный сказочный домик. Он действительно оказался таким, как на фотографиях, и даже намного лучше.
Дом выстроен полностью из дерева, и внутри до сих пор пахнет свежей доской. Здесь, в горах, так сухо и воздух так прохладен и чист, что дерево, наверное, веками сохраняется, как новое.

Хозяин живет тут же, в доме напротив, со семьёй - женой и маленьким сыном. У хозяина хобби - он собирает резные деревянные скульптуры. Сами скульптуры вырезает его местный знакомый. Скульптуры и их персоажи встречают и провожают гостей, стоят, красуются, наблюдают, живут своей жизнью, и неясно, кто здесь еще более живой - они или мы. Ясно то, что они здесь - истинные хозяева, господа и слуги, статисты и главные герои.
Элинор этих скульптур немного побаивалась, а ну как встанут и пойдут, а то и заговорят с ней на непонятном польском.
А я наслаждалась этой атмосферой, для меня такое волшебное деревянное царство - недостижимая в реальной жизни мечта.

Сами дома здесь тоже под стать - чудные, деревянные, резные, настоящие терем-теремочки, глаз отдыхает. Дом хозяина крыт крышей из тонких дранок - абсолютно правильная сказочная лесная крыша. Все это, разумеется, новодел, настолько правильный, исконный, мастерский, крепкий, ни разу не бутафорский новодел, что его новизна абсолютно не раздражает. Скорее, смотришь на них как терема, лубочные теремки из русских сказок, выпрыгнувшие из параллельной сказочной реальности и воплотившиеся здесь.

И здесь, в Кошилиско, пригороде Закопане, вся улица полностью застроена такими сказочными домами. Жители будто соревнуются - у кого сказочнее, аутентичнее. Не все дома деревянные, но каждый определенно вышел из какой-то русской или польской, или бог знает какой народной сказки. В одном из таких домов могла бы жить бабка из "Золотой рыбки", когда на час стала царицей, а в другом - когда была купчихой. С многоскатными крышами, башенками, чердачками и разной формы окошками.

Я гладила взглядом каждый выступ этих многоскатных крыш. Чудеснее крыш вообще в принципе не бывает - в этих крышах хватит места и жильцам, и домовым, и привидениям, и местным карлсонами. Эти крыши, как бы вам объяснить - они не выходят на все четыре стороны. Они выходят на гораздо большее количество сторон. Они построены в десятимерном или вообще невесть-сколько-мерном пространстве, и выходят где-то там вовнутрь и в продолжение самих себя. И все, что видно снаружи - внезапные балкончики, башенки, разнохарактерные окошки комнат и чердаков с обязательним отдельным скатом для каждой двери или окна.
И похоже, этот архитектурное счастье это вообще характерно для южнопольского дизайна, польской части Татр.

Я ещё не упомянула, что мы жили на улице Чайки? Поскольку район довольно новый, то, возможно, той-самой Чайки. Представляете, какое счастье выпало местным жителям - жить всю жизнь на улице Чайки в волшебном домике?

Я честно признаюсь, что неравнодушна к домам. Особенно после нашего эпичного ремонта двухгодичной давности. И вот это чудное деревянное царство с вызывало во мне абсолютно поросячий детский восторг.
И этим поросячьим счастьем я хочу поделиться.
Collapse )
pup_zemli

Неаполь, день 1, фотографии

Выход из лифта внизу на улицу Chiaia. Улицы-стены. Тот мост наверху - это та улица, с которой мы только что спустились.


Археологический музей. Это Океан. Он охраняет туалет, опираясь на ручного морского дракона.


Collapse )
holmes

Эйлат красногорный (Тимна)

Пустыня бывает разной.
Бывает непустая пустыня, где среди твердого желтого песка там и сям пробиваются мелкие тощие кустики, колючие и высушенные с рождения.
А есть пустыня пустая, где земля настолько бесплодна, что сущность ее переходит за какую-то принципиальную грань, меняя смысл и предназначение: эта земля не для рождения жизни, она здесь для чего-то другого. Чего-то еще более древнего, чем жизнь.
И эта земля, несомненно, красива.
Фотографии этой земли можно с легкостью перевести в желтый, синий, зеленый или фиолетовый спектр - ни дать ни взять инопланетный пейзаж.
Потому что здесь он и вправду инопланетный, родной, бредбериевский - красные марсианские горы, красный марсианский безжизненный песок. Сам по себе красный, сам по себе неземной - безо всяких фильтров.
А на марсианские пригорки залезают шумные туристы и деловито фотографируются, но хитрые пески мгновенно меняют окраску, не желая выставлять на фотографии свою принадлежность, свой истинный цвет.
Реальность раздваивается: глаз видит чистейший Марс, а на снимке выходит - наша Земля.
Переводишь взгляд - нет, и точно Земля, сочная бордовая терракота, как у самой старой, ископаемой керамики, и камень стекляннь стучит под ногой, шелушится - не рассыпается мягким меловым камнем, а бьется непрозрачной карминной слюдой с острыми и тонкими краями.
Целый край, от горизонта до горизонта, покрытый красными исполинскими обломками - кирпичная фабрика жизни, каменные копи всего живого, где глина еще не стала глиной, а горшок еще не принял идею горшка.
И бродя среди этих гор, понимаешь вдруг:
первый Адам был из терракотового камня, и первая Ева тоже.
И оба они были сделаны из одного ребра.

А намного позже смуглые адамы, сохранившие в себе немного терракоты, рыли здесь кротовые дыры в земле и рисовали смешные граффити на стенах: палка-палка-огуречик. Огуречик и две палки сверху - горная серна, длинношеяя нота с лапками - страус. "Представляете, это рисовали взрослые дяди", - сказала я детям. А потом заметила, что когда долго выискиваешь глазом прочерченные стилосом, но непрокрашенные рисунки на горных стенах, то, задрав голову вверх, начинаешь их выискивать и на небе. А ну как кто нарисует квадратик с колесиками - небесную колесницу? И дневные звезды, и абрисы созвездий на голубом утреннем ватмане. Ведь нарисовал же кто-то на нем луну.
Collapse )
slon

Увиденное

Пытаюсь собрать мысли в кучку и написать о том, как мы с Олей zanudka ходили на прошлой неделе на выставку наивного искусства.
Это было хорошо. Это было очень хорошо. Собственно, всегда, когда мы с Олей куда-то ходим, это получается хорошо. Как у людей, которые думают в одну сторону и у которых эти мысли соединяются, как кусочки паззла.
А окружающее наше все прифигевает от этих новых кусочков и начинает слегка подглючивать. Оборачивается изнанкой, оборачивается смыслами, оборачивается самыми выпуклыми и впуклыми своими сторонами и глючит напропалую, уже никого не стесняясь.
Выставка началась для меня с ананасоголовых теток в витрине и отдельно их ног, торчащих из стены и взобравшихся под потолок. Ног хватило бы на целый взвод ананасов или, скажем, на сороконогую индийскую свастику. Не фашистскую, а ту, которую символ солнца и колесо вселенской фигни. Вселенская фигня была одета в разноцветные чулки, колготки и леггинсы: черные, цветные,в горошек и полосочку. Собственно, такова вселенская фигня и есть: многоногая, в горошек и полосочку.
Но это так, преамбула.
А амбулой, собственно, была сама выставка.

Вот здесь мне придется говорить словами, потому что основную часть выставки я сфотографировать не смогла - вокруг сидели зоркие наблюдающие тетеньки.
Художников-немцев (выставка была от посольства Германии) было несколько. Имен я, разумеется не запомнила, по детской дурости и наивности - я ж пришла сюда картины смотреть, а не с художниками знакомиться!

У первого на картинах были горожане. Упитанные, округлые, немного карикатурные немецкие бюргеры: они ходили по улицам, пили пиво, играли в шары, катались на лодках. Все - будто близнецы-братья: практически на одно лицо и фигуру, братья-гномы, клоны Великого Бюргера, Джон Малкович, обнаруживший себя во всех окружающих лицах. И вся их жизнь, повседневная и праздничная - налицо, как мультфильм, как комикс, с продолжениями, с историей.

У другого художника на картинах была деревня. Тщательно, во всех подробностях прорисованная немецкая, по-видимому, деревня со всеми ее животными и человеческими обитателями - и дороги, и дома, и все, что достает взгляд в окнах, внутри этих домов.
Что сразу бросилось в глаза - никакой современности: ни машин, ни даже тракторов. Только лошади с повозками и амбары с сеном. И кругом люди - разные, в рабочей или нарядной одежде. Конкретное время года: зеленое лето, желтая осень, белая зима, ярких конкретных цветов:
цвета зеленого фломастера, а небо - непременно голубого.
Тогда мне все это показалось стилизацией под детские рисунки - с плохо прорисованной перспективой и старательно перечисленными мелочами: чашкой чая на столе сквозь окно, рядом с застеленной кроватью; обязательным петушком на крыше, ватными кругленькими облачками. Или иллюстрациями к детским книжками: вроде тех "рассказывательных" книжек, для развития словарного запаса. А также сильно напомнило "мужицкого" Питера Брейгеля - те же подробности быта, но без характерного брейгелевского сарказма и карикатурности.

А потом поняла: а ведь нет. Ведь эти картины нарисованы сейчас, в двухтысячных. Значит, это - не просто деревня, это - воспоминание. Это признаки ушедшего времени в прошлое времени, идеализированного - глазами ребенка, глазами того, кто не судит, кто еще не различает недостатков. И еще - это рай. Это личный рай художника, сочиненный им и выстроенный им самим - в небесах, в голове, в глазах тех, кто пришел на выставку. Идеальная деревня, идеальное время и пространство для жизни.
То, чего уже нет на Земле.

Были еще всякие разные картины. Что их объединяло - все до единой решительно были иллюстрацями к детским книжкам. К ненапечатанным детским книжкам, когда образ уже появился, но еще не воплотился в слова.
Были картины, которые хотелось разрезать на тысячи частей, как паззлы, и затем собирать часами. Например, картина "Европа" - собранные в один город-панно знаменитые здания и уголки городской Европы. Мы стояли перед картиной и угадывали: что откуда. Угадали далеко не все: сколько еще осталось в старой доброй Европе недогулянных мест!
Были плоские картины-сцены, в которые хотелось поставить объемных кукол-актеров; были картины, из которых хотелось вырезать людей, как куколок и срочно начать переодевать их.
Была целая серия картин-коллажей, составленные из миниатюр размером в спичечный коробок: воспоминания, осколки жизни, ассоциации, признаки мест, времен и людей.

Мы ходили и читали смыслы, и смыслов у этих "детских", наивных картин, оказывалось больше, чем у самых современных, постмодернистких, шокирующих картин и инсталляций.
И это было хорошо.

А потом вышли и пошли вверх по Дизенгоф. И выставка вышла из павильона и пошла вместе с нами.
Наивное искусство было везде: в каждой витрине. Бесконечная череда свадебных платьев напоминала о повторяющихся свадьбах на картинах: частый сюжет наивного искусства, частый символ. "Когда я шла сюда, здесь не было столько невест", - удивилась Оля. Невесты и вправду окружали плотной, белой, пластиковой, то ли докторовской, то ли бертоновской толпой.
Были магазины, посвященные полностью наивному искусству: оно теперь читалось в каждом зайце и каждом цветочном горшке.
В пиццерии сахарницей служила старинная фарфоровая чашка с куртуазной дамой в парике; через дорогу горела вывеска кондитерской "Эдемский сад". Прямо перед нами, на дороге, стояли накрытые скатертями длинные столы и за ними сидели с бокалами и тарелками знакомые до боли округлые бюргеры.

Я проводила Олю на автобус и направилась обратно, искать свою остановку. И, пройдя немного, отправила Оле сообщение:
"Слушай, какая-то фигня. Я иду по той же стороне улицы, и мне вместо невест показывают украшения. Винтажные и современные."
"Я тебе говорю, эти невесты там были ненадолго!" - получила от нее ответ.

И сами картины - то, что удалось сфотографировать. Как я уже сказала, часть описана словами, а другая сфотографирована. Это во мне борются слон с быком писатель с визуалом.
Collapse )
me2

Белая ночь Белого Города

Белая Ночь Тель-Авива началась для меня с того, что я украла энциклопедию на станции поезда. Нет, я не совсем украла, то есть, я ее честно украла: в Натании на станции поставили модную в наше время уличную библиотеку: шкафчик с книгами для чтения в поезде. Книги потрепанные, разноязычные, явно пожертвованные, явно читанные - с историей, памятью. Ведь книга помнит каждого своего читателя.
Вот я и утащила том детской энциклопедии. Том номер 14, 1978 года выпуска, на иврите. Нет, не для себя, а для одного мальчика, который читает исключительно энциклопедии. А почему утащила - на меня с первой раскрытой страницы глянул Пушкин.
- Ты ненормальная! - накинулся Макс.
Ха-ха, а то ты не знал, дорогой?
- Я не буду тащить эту бандуру!
Скрадывающим движением профессионального воришки я просунула книгу в мягкий рюкзак. "Будешь сегодня спинкой рюкзака" - шепнула я книге.
Книга растопырилась и стала пинаться углами. Плоская небольшая книжица каким-то образом заняла весь рюкзак, выталкивая фотоаппарат и бутылку с водой.
Я несла ее, как неразумного заспинного упыря.

Collapse )
Collapse )
tree_up

Ручей Кзив, сегодня

Пока все жарят мясо на День Независимости, я утащила всю свою семью на средней сложности трек к ручью Кзив, что в Верхней Галилее.

Добрались мы туда только после полудня - ленивые сонные сони, да и живем неблизко.
Друзы, втридорога торгующие мороженым из фургончика перед началом маршрута, спросили, закончили ли мы уже маршрут или только начинаем. Когда узнали, что только мы только вышли, посмотрели на нас - бодрых, веселых, с явным сочуствием.
Интересно, почему? - подумали мы.

На спуске к ручью каждый(!) из встреченных спрашивал с надеждой в голосе, а сколько еще осталось доверху? Мы честно отвечали - полчаса, потом сорок минут, затем час, затем полтора. В результате, заявленные полтора километра спуска к ручью потолстели, выросли и оказались всеми тремя километрами практически отвесного спуска. А потом весь этот путь следовало протрусить обратно.
Посему мы решили ограничиться ровно половиной маршрута, впрочем, эта всего лишь половина растянулась у нас на четыре часа почти непрерывной ходьбы.

Хотя, на самом деле, мне грех жаловаться. Речь идет об одном из красивейших израильских треков, который почти весь идет по затененной местности, по прекрасному лиственному ложбинному лесу. А ручей внизу оказался таким чудесным, что я забыла об усталости: с абсолютно прозрачной, ледяной водой, в которую входишь сначала по щиколотку, визжишь от холода, а потом вода доходит почти до пояса. И в этой кристальной воде резвится мелкая форель - настоящая, дикая, целыми стаями! Невиданное чудо в нашем безводном Израиле.
Часть маршрута проходит прямо по воде - идти скользко, неудобно, но потрясающе приятно. И вода совсем не холодная - кто сказал, что она холодная?

Мы прошли немного вниз по течению, дети попеременно попадали в воду, вымокнув с ног до головы, а потом засобирались наверх.
Collapse )
holmes

Песчаный туман

Сегодня утром очнулись на планете Марс. Кто-то передвинул этот кусок Земли, передвинул мягко и незаметно, пока мы спали. Выглянули в окно - а небо-то чужое. Желтое небо. И все вокруг желтое, жёлтый туман, желтые сумерки. Такие плотные и темные, что пришлось зажигать свет. И ведь не ночь, но и на день тоже непохоже. Другое, третье время суток.

А по радио говорят - песчаная буря. Какая же это буря, говорю ему, это песчаное безветрие. Вот полгода назад была буря, так буря - я полчаса отдирала песок с ветрового стекла, он приклеился намертво, и вся машина представляла собой искусно вылепленную пляжную песчаную скульптуру "Машина". Даже красиво было, трогать не хотелось. А бесформенные скульптуры у нас в кибуце превратились в песчаных снежных баб и в таком виде смотрелись гораздо осмысленней.

А сегодня - молчаливый, недвижный, не оправившийся от шока после переноса на другую планету мир. Мир через желтый фильтр фотоаппарата, сбежавший с далеких пыльных планет песчаный туман. И в тумане этом высотки вдоль дороги видятся издали серыми полупрозрачными кубиками. Едва выступают на серо-желтом фоне, не здания, а намеки на здания. Это мираж, думаю я. Вот в тумане, обычном, облачном, назвала бы "тени". А в тумане песчаном - миражи. Миражи, островки жизни, миры в тридцать суетливых этажей.

Вот и я приехала - заезжаю на автостоянку. Пойду и я в свой сегодняшний Лабиринт, в свой мираж.

А в качестве картинки пусть будет разрыв мира. С картошкой.
drwho

Немножко местных впечатлений и новостей

Я решила, что вообще не хочу лето. Хочу только зиму. Чтобы летом была наша зима, с цветами и грибами, а зимой была бы настоящая снежная зима.
Теперь нужно придумать, как раскрутить шарик наоборот в данной точке пространства.
А пока у нас зима номер один. Вчера мои грибники за 45 минут набрали доверху здоровенную корзинку грибов. Корзинка у нас аутентичная, плетеная, привезенная из Словении. Эх, а в Словении были таааакие грибы (тут нужен жест рыбака)!

Народы мира потихоньку начинают праздновать Рождество, каждый по своему календарю. Зимы здесь нет, а Рождество таки есть, причем самый что ни на есть эпицентр. Сегодня утром Вика не могла попасть на место службы, потому что перекрыли дорогу: по ней шествовало 2000 индийцев, переодетых в Санта Клаусов, и направлялись они, разумеется, в Бейт-Лехем. Тот, который Вифлеем. А Викина база находится прямехонько над ним, на горе, и весь это экшен оттуда можно увидеть.
Кстати, они ждут снега. Если снег и выпадет в центре страны, то у них - в первую очередь.

А я сегодня наконец-то попала в развалины древней синагоги в Бейт-Альфа. Там находится самая смешная в мире старинная мозаика. Возраст мозаики - 1500 лет, она датируется 5-6 веком н.э. Не верите, что мозаика в синагоге может быть смешной? Смотрите (картинка из инета):



Как мы знаем, в иудаизме имеется запрет на изображение человека, и обычно на такого рода мозаике изображают растительный орнамент.
А здесь - такое богатство! Да еще такое великолепное! Полная мешанина всего, что только возможно!

В центре - ни много, ни мало, Зевс собственной персоной. Зевс в синагоге - это уже какое-то вторжение! А вокруг - знаки Зодиака. Которые к иудаизму тоже ни сном, ни духом.
По четырем углам вокруг круга - настоящие гарпии! С женской головой и крыльями. Изображают европейские времена года. С притянутыми за уши еврейскими месяцами.

Сверху - арон ха-кодеш (место хранения Священного Писания) в окружении двух львов. Правый лев особенно прекрасен - натуральный Pacman c медвежьими ушками и хвостом скорпиона.
Издали ушки выглядят как лягушачьи глазки, что делает его еще более похожим на пэкмена. Лев поглощает сосиску, растущую на елке. Потому что львов нужно кормить. Иначе они, вместо того, чтобы охранять священное писание, начнут охотиться на изображенных этажом выше птиц.

49564400

Перейдем к нижней части картины.
Известная ветхозаветная сцена - Авраам собирается принести в жертву сына своего Ицхака. Здесь прекрасно все - и поза Авраама, и его сыновья  - один в юбочке, другой - инопланетянин-головорук, и осел с заячьей головой и ушами, и жертвенный агнец, стоящий на мощном и твердом хвосте, и летающая тарелочка, из которой высовывается рука ангела, останавливающая Авраама. Или это черная дыра? С торчащими из нее спутниковыми антеннами?
В полутемном зале, где находится мозаика, рот Авраама совершенно незаметен, а борода кажется его оскалом, и от этого вся картина выглядит еще более фантасмагоричной.
На верхей фотографии это, пожалуй, неплохо видно.

А еще, мне никогда не приходило в голову, но ведь принесенных в жертву агнцев съедали, верно? По крайней мере, так делают сейчас самаритяне (шомроним), которые придерживаются именно Торы Авраама. Так что же на самом деле собирался сделать Авраам со своим сыном? Вот и огонь на жертвеннике уже развел. Полный фейспалм...Хорошо, что тарелочка прилетела.
Вероятно, это была Рука Доктора. Та самая, ага. Ведь кто-то же должен был спасти бедного Ицхака. А почему бы и нет?


49564550
holmes

Сказочные существа Святой земли.

Люблю, когда сказки превращают в реальность. Тем более, когда вот оно тут, рядом..
Взято отсюда

Руслан Сергеев – сказочник. Не писатель. Скульптор. В Минске, в театрально-художественном институте (ныне Белорусская государственная академия искусств) его учили на дизайнера. Потом он зарабатывал на жизнь преподаванием и иллюстрированием книг.






А скульптором стал уже в Израиле, куда приехал в 1992-м году. Для этого пришлось решить несколько задач. Первая – придумать мир, населённый невиданными, странными живыми существами. Вторая – разработать технологию их создания и оформления. Третья – найти заказчиков. Потому что, скажем, просто рисовать можно дома на кухне. А для больших ландшафтных скульптур нужны сотни килограммов арматуры, тонны цемента, помощники, инструмент… Такие вещи на коленке не создаются. Постепенно Руслан обзавёлся двумя мастерскими, целым штатом сотрудников и человеком, который взял на себя все организационные и финансовые вопросы. Этим занимается бессменный менеджер Игорь Сарни.

Фонтан Волшебное дерево.

Волшебное Дерево - фонтан_resize



Collapse )