Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

owl

Первый дождь

Сегодня я проснулась от детских воплей: "Дождь! Дождь". И этом мои дети-совы, которые ложатся ближе к заре и которых обычно к школьным зумам не добудишься.
По крыше старательно барабанило - как же я соскучилась по этому звуку. Барабанный стук все учащался, пока не перешел в беспорядочный громкий белый шум - наверное, так звучит космос на полной космической громкости. Детские вопли тоже перешли на другой уровень децибел: "Град!!!"

С улицы - истошный кошачий мяв, открываем дверь - вбегает ошалевшая от дождя мокрая Джесси, с которой немедленно хочется обниматься, Джеська вырывается и несется к кормушке, а через пять минут снова к двери на улицу. Выглядывает в дождливый шум, и, не веря своим ушкам и усикам, пятится обратно. Затем набирается смелости, выходит на крытую веранду и замирает, уставившись в дождь.

Вчера с Максом вышли на вечернюю диетическую ходьбу под еще редкие нерешительные капли. "Сейчас как польет", - опасливо сказал Макс. "Да не", - говорю, - "смотри, какая тучка светлая, тонкая". "А ты знаешь, сколько она весит? Наверное, пятьдесят тысяч тонн!". "Ну, немного экстрима", - говорю. "Ничего себе экстрим, пятьдесят тысяч тонн свалятся на голову!"

"В пятницу не будет урока", - сообщает тренер по роликам с грустным смайликом - "По прогнозу обещают дождь". Это ее первая зима в Израиле, она еще не научилась любить дождь. "Не обязательно", - пишу ей я, "Дожди здесь совершенно не слушаются синоптиков. Дождь есть только тогда, когда он идет. А идет он, когда хочет. Как котики.".

Вечером город мокрый, светит расплывчатым мокрым светом, и фары отражаются в мостовой, освещая небо. Я люблю дождь за импрессионизм, за эти широкие яркие ночные мазки, за приглушенную дневную палитру.


holmes

Сыр, Дарт Вейдер и внук краснорубашечника

В прошедшую субботу опять шел дождь. У него, похоже, в этом году четкое расписание. Среда - рыбный день, а в шабат прописано - дожди. Природа в шабат тоже должна отдыхать, есть, пить и принимать озоновые ванны.И неважно, что по обычному расписанию уже должно быть +30 и засуха. В этом году в слот "погода" положили другую карточку.
И мне это расписание ужасно нравится, даже несмотря на то, что забор превратился уже в мечту, и я уже который шабат сижу дома. А дома я варю сыр.

И ночью кибуцного Пурима я тоже варила сыр. Я вторую неделю подряд сражаюсь с моцареллой. До момента вытягивания все идет нормально, а дальше она не тянется, как ей полагается и вместо круглощеких упругих шариков получаются творожистые кривые плямбы. Первая порция моцареллы вообще не хотела тянуться, тогда я ее бросила и переоделась в Дарта Вейдера. А Макс был Капитаном Кирком из Стартрека, не больше и не меньше. Это у меня неделю назад на рынке купились костюмы: фирменная желтая фуфайка Кирка и комбинезон Дарта Вейдера без шлема. Они как будто купились сами, выпрыгнули на меня, возьми, забери нас почти даром. Я вообще не поняла, что это Дарт Вейдер, сначала решила, что просто робот. Это Вика потом опознала в нем Дарта Вейдера, как он стоит в Синема Сити. Но купила я костюм вообще-то Максу, он мужской. А Макс в Дарта Вейдера категорически не влез по ширине. Не захотел переходить на темную сторону, он у нас слишком добрый. На мне темная сторона, наоборот, висела мешком, на нее пришлось надевать наколенники для роликов и трусы поверх штанов, как у Супермена. А иначе казалось что Дарт Вейдер ходит в памперсе. Хотя, может, это ближе к истине, там, в суровых космических далях они все с памперсами ходят.
Капитан Кирк тоже вышел слегка растолстевшим на гражданке, но, в принципе, похожим на себя. А Дарт Вейдер мелкий какой-то, видать, болел в детстве. Вместо шлема у меня была старая вязаная шапка Дарта Вейдера, поэтому они нашли друг друга. Шапка намного удобнее шлема, и вообще, уши не мёрзнут.
А какое отношение Кирк имеет к Повелителю Темной Стороны - остается загадкой. Впрочем, что мы знаем об их жизнях за границами сериалов?
Знаю только, что на кибуцном Пуриме они вместе пили водку с клюквенным морсом.
А в полночь Дарт Вейдер устал плясать и пошел домой варить моцареллу. И белая моцарелла сдалась под натиском Темной Силы, и вышли вполне себе моцарелловые клоны. А Макс-Кирк пошел на Пурим дальше, и бармен за стойкой спросил, говорит ли он по-английски, и вдруг рассказал, что его дедушка снимался в оригинальном сете Стартрека. Бармен оказался американцем-добровольцем, приехавшим в соседний кибуц поработать. А дедушка его был краснорубашечником, а внук наливал водку с крэнбери переодетому Кирку. Вот зачем нужен Пурим, господа.
holmes

Каунас, город-призрак (дописываю понемногу..)

Приезд в Каунас пришлось распланировать немного странно - поскольку все музеи работают там считанные часы вокруг полудня, то сначала мы решили заехать в Музей Чертей, затем заселиться в очередную квартиру, оставить там детей насовсем, и тогда мы с Максом ненадолго съездим в музей Чюрлениса.
Так и сделали.
Каунас после Клайпеды и Вильнюса показался мне более современным и, пожалуй, более неухоженным. Он напомнил скорее города российской глубинки, как я их запомнила, - достаточно советского официоза и панельных зданий, в последний раз крашеных еще, наверное, при Брежневе. Некоторые вообще напоминали съемки времен второй мировой войны со следами бомбежки. А на улицах то и дело попадались огороженные окопы. В окопах увлеченно копались тракторы и окопокопатели в оранжевых жилетах, но от этого они окопами быть не переставали.

Мы быстро нашли Музей Чертей.
Нужно сказать, что у нас дома уже много лет живут черти из этого музея, раньше они жили на книжной полке, а теперь переехали на чердак. Черти действительно устрашающие, их когда-то привез отец Макса именно из этого музея в Каунасе.
Черти там классные. Совершенно разные - есть действительно страшные, а есть смешные. Есть живые, есть чисто декоративные. Но самое замечательное, что это не просто черти - это сюжеты. Это рассказы об Джекиле и Хайде внутри самого человека. Это последовательное изображение всех человеческих грехов, перенесенных в фигурки с рогами и хвостом.
Говорят, это единственный в мире музей чертей. Есть сотни музеев ангелов, а все черти мира собрались в Каунасе. Это даже почище горы Брокен будет, если подумать. Чертовское место :)
Музей основан на коллекции литовского художника Антанаса Жмуйдзинавичюса (ну и имечко - без бутылки не выговорить!). Это ж нужно быть воинствующим атеистом, чтобы собрать у себя дома столько чертей! Вообще художник считал число 13 счастливым для себя, ну и потом начал собирать чертей. Сначал хотел собрать только чертову дюжину чертей, но черти этим не ограничились. Он все приходили и приходили, в то единственное в мире место, где их не боятся и любят. Когда в коллекции оказалось 1000 чертей (тысяча чертей и сундук мертвеца!), художник решил, что черти уже выгоняют его из дому (другой вариант - черти потребовали дворец и быть владычицей морскою!). И тогда он передал коллекцию государству, и что интересно, государство заинтересовалось и приняло, и на ее основе открыли музей. (в 1966 году! В разгаз атеизма! Не иначе как черти нашептали нужным чиновникам). Сейчас в коллекции 3000 чертей, и они все приходят и приходят. Кроме чертей, принимают также некоторых ведьм и леших. Один черт, как говорится.
Вообще отдельная тема посвящена жене черта. Иногда она представляется прекрасной женщиной, также, как черт-соблазнитель представляется красивым мужчиной. Иногда она - старая карга, ведьма вроде нашей баба-яги. Иногда у черта есть целая семья с детишками-чертятами, и это уже совсем весело.
Считалось, что черт создал деньги и научил человека ими пользоваться; что касается алкоголя, то мнения разделились: одни считали, что это изначально адский напиток, другие, что первая рюмка - Богу, вторая - человеку и третья - уже черту. То есть, пьянство начинается только с третьей рюмки. Или бокала вина, кружки пива итд.
Считалось, что черта можно встретить везде, в лесу, в чистом поле, даже на рабочем месте (а я добавлю, что начальники - это всегда переодетые черти). То есть, они реально видели и ловили чертей безо всякой белой горячки.
Ночь - вообще время черта, как и прочей нечисти, а прогоняет черта, разумеется, петух. Вот зачем мне, оказывается, ленинградский петушок.
Иногда черт чертовски умен, а иногда, наоборот, глуп, и его можно обмануть.
Также черта можно "переключить" с коварных планов на полезные по хозяйству дела, например, в известной литовской сказке "Невеста мельника", где черта удачно приспособили крутить мельницу.
Это так, краткий конспект.
Для меня весь музей был, скорее, музеем сюжетов, и я с удовольствием читала все таблички о чертях.
Детям же, к сожалению, черти ничего не говорят - в нашем современном мире и еврейской мифологии в принципе их нет в таких количествах :) Есть главный Сатана, но у него совсем другая работа, и до обывательской еврейской жизни ему никакого дела нет.
Я честно пыталась перевести надписи и рассказать о чертях в христианском мире, но детям это быстро наскучило и они переключились на обычное детское времяпровождение - подколы и стычки. То бишь, начали драться прямо в музее. Если бы там были смотрители, я бы объяснила им, что детей черти попутали. Но смотрителей, к счастью, никаких не было, и витрины, тоже к счастью, они не разбили. А то было уже дело - в греческом городе Иоаннина Томас разбил лоб до крови о витрину с книгой 14 века. Томаса тогда вывели из музея, чтобы не разбил что-нибудь еще.

После чертей дети заявили, что они страшно голодные, и мама полезла в трипадвайзер искать что-нибудь покушать. В Литве уличные кафешки очень дешевые, поэтому мы окончательно избаловались. В качестве ближайшей едальни оказался ...японский ресторан KAMAKURA. Ну, литовскую кухню мы уже пробовали, поэтому почему бы и нет? Вика со мной согласилась, консервативные Макс с детьми сопротивлялись, но кто же их спрашивает? В общем, мы пошли. Ближайший ресторан оказался через несколько улиц через обязательные окопы. Окопы плохо координировались со светофорами и пешеходными переходами, и приходилось идти где и как попало.
Ресторан оказался удивительным. Нас обсуживал настоящий японец (вот такой http://www.kamakura.lt/), еда была аутентичной японской и невероятно дешевой, а порции такими огромными, что мы, включая Макса, просто физически не смогли все это съесть. Вот тут есть меню, если кому интересно: http://www.kamakura.lt/index.php/meniu-japonu-virtuves-patiekalai/menu-in-english. К каждому блюду прилагался небольшой овощной супчик и салат из капусты. Дети капусту не едят, так что мне пришлось съесть все детские салаты, и я перевыполнила план по капусте на неделю вперед. В результате Вика, я и Макс налопались до ушей, а дети крутили носами, им еда неправильно пахла :) В Израиле японская еда в тренде и невероятно дорога, так что мы получили в Литве еще и неожиданное японское удовольствие.

После японцев мы медленно понесли раздувшиеся животики обратно к машине через окопы. И поехали заселяться в нашу очередную квартиру, где нам предстояло провести две ночи.
Квартиру я выбрала в старом, довоенном районе, в деревянном доме. Я люблю за границей снимать квартиры в старых домах, так лучше чувствуешь атмосферу города, пусть даже и сами квартиры будут чуточку неудобными. В Каунасе у нас был довоенный двухэтажный дом среди такого же одно-двух этажного совершенно дачного района в центре города. В садах росли неизменные яблони и груши, и лежали полные поленницы. Насколько я понимаю, до войны часть домов здесь принадлежала евреям, а после войны их заняли литовцы. В Каунасе был концлагерь типа Освенцима, там сейчас находится музей "9 Форт". В музей мы не пошли - Элинор еще маленькая, ей еще рано, да и поездка планировалась как радостная и развлекательная - это подарок на бар-мицву Томасу. Но мне было приятно снять жилье в бывшем еврейском районе. Возможно, и наш дом когда-то принадлежал евреям, я не решилась спросить.
В доме была настоящая печь, правда, неработающая, а еще в каждой комнате и кухне висели люстры-подсвечники. Каждая люстра представляла собой массивный черный канделябр на 5-8 свечей, причем свечи были оплавлены - видимо, здесь часто были перебои с электричеством. В центре каждой люстры висела электрическая лампа, совершенно незаметная на фоне этой свечной готики.

Мы оставили детей в квартире, а сами полетели в музей Чюрлениса. Я знакома с Чюрленисом еще с институтской программы по искусству, а Макс был с ним совсем незнаком: Чюрленис не принадлежит к громким именам. Для меня это гениальный художник, так же, как Ван Гог, родившийся не в свое время, неоцененный современниками, и так же, как Ван Гог, нищий художник, не сумевший продать свои картины. Его оценили только после смерти, а умер он фактически от безденежья и депресии, перешедшей в физическое заболевание.
Не могу сказать, что вживую его картины произвели на меня сильнейшее впечатление, может быть, в этой музей нужно приходить одной и подолгу медитировать возле каждой картины. Но в любом случае, мне было важно к нему придти и вглядываться в его произведения. Может быть, они просто не видны с первого раза.

После Чюрлениса шел дождь.
Мы вернулись в квартиру, где, оказывается, дети нас потеряли, хотя нас не было всего часа полтора. Видимо, мы были в гостях у Чюрлениса где-то совсем далеко. Мы сидели и ждали, пока кончится дождь, и я фотографировала сквозь окно, с высоты второго этажа, мокрые яблони и мокрые поленницы, и мокрую детскую горку, вырастающую из детской средневековой деревянной башенки. Такое игрушечное гномье средневековье, мокрое и яблочное.
Это был первый наш дождь в Литве за целую неделю, и было как-то странно и непривычно просто ждать, пить чай и смотреть в окно.
Наконец, дождь кончился, и мы поехали в старый Каунас, хотя до него можно было дойти пешком. Старый Каунас - это длинная пешеходная улица, где по сторонам в двухэтажных домах открыты магазины и кафе; здесь почти не было окопов и развалин. Стемнело, но фонари еще не зажигали. Фонари в Каунасе особенные - это фонари-клумбы, такой литовский милый биденмейер, продолжающий вышитые занавески и льняные фартуки в окнах. Магазины были уже закрыты, а может, они не открывались вовсе и существуют только в виде витрин в этом городе-призраке. Все-таки Каунас немного город-призрак несмотря на свою величину и конкретность. Мы прошли по пешеходной улице до самого конца. Она уперлась в городскую церковь, на широкой крыше которой шел концерт со светомузыкой. Она уперлась в небольшую площадь, на которой стоял памятник Бургомистру, то ли первому, то ли вообще. Бургомистр до боли напоминал Черчилля.
Возле крыльца городского холла были разбросаны розовые лепестки, и дети собрали их, и устроили розовый ночной дождь.
По стенам ходили тени несообразно с проходящими людьми.
Мы дошли до Каунасского Замка, а затем прошли все это пешеходное пространство в обратном порядке. Дети потребовали блины, но ни в одном из открытых пабов и ресторанчиков почему-то не было блинов. Все-таки Каунас - город-призрак, а призраки, как известно, пьют только горючие напитки (spirits), а блинов не едят, а то поплотнеют и не смогут протискиваться между мирами.
holmes

Клайпеда, Куршская коса

Назавтра после после морского музея мы снова вернулись на Куршскую косу, но уже на машине. Пока стояли в очередь на паром, я прочитала детям легенду о Неринге. Давайте я здесь ее приведу в своем понимании:

Давным-давно, когда Литва еще была языческой, жил на побережье мореплаватель Карвайт с женой. Все у них было - замок, украшенный янтарем, и жили они в согласии, только, как полагается в таких историях, детей у них не было. Однажды Карвайт на охоте зарубил огромного лося. Рога он повесил, как полагается, на стенку, а самого лося принесли в жертву богине Лайме - богине счастья и удачи, также покровительствующей деторождению и скотоводству. (То есть лося - съели? Или сожгли?)
Через некоторое время родилась у пары прелестная малышка. Девочку назвали Нерингой; она росла не по дням, а по часам, и в три месяца ей уже не хватало молока десятерых кормилиц, а в девять месяцев вымахала ростом с пятнадцатилетнюю девушку (здесь, видимо, представляем, сильно увеличенного младенца). Жители долго решали, как отнестись к этому не совсем человеку по соседству, но решили, в конце концов, что богиня Лайма плохого не преподнесет. То есть, если бы вместо девочки родился бы, скажем, птеродактиль, это был бы добрый разумный птеродактиль.
Молодой великанше построили дом по ее размерам с великанской кроватью, столом и стульями. Церквей тогда ещё не было, так что этот дом был самым высоким в округе.
Выросши, девушка стала доброй феей-великаншей для всего округа. Она спасала попавших в бурю моряков, перенося их на берег вместе с лодками; вытаскивала из грязи и снега застрявшие телеги. В восемнадцать лет она восхищать всех потенциальных женихов в округе (как они себе представляли сам процесс, я не понимаю). К ней приходили свататься многие, но девушка сказала, что выйдет замуж только за того, кто сможет перекинуть камень через море (до Швеции, я так понимаю; странное главное качество будущего мужам вообще). Испытание смог пройти только богатырь с говорящим именем Наглис, сам великан ей под стать.
Молодые стали готовиться к свадьбе. Но тут начался огромный шторм, бушевавший целых тринадцать лет. Волны выносили на берег тонны песка, засыпая деревни и поля, а Неринга собирала этот песок в свой подол и относила поодаль. Так рядом с берегом возникла длинная песчаная коса.
То есть, девушка тринадцать лет была занята спасением, а жених все ждал. В рассказе нет упоминания, что он помогал ей бороться с бурей, нет, он просто сидел на стульчике и ждал.
Через тринадцать лет они, наконец, поженились, и зажили счастливо (и великан, наконец, встал со стульчика). Но не тут-то было. Пришли с юга рыцари-крестоносцы, чтобы обратить Литву в христианство. В жестоких сражениях между христианством и язычеством погибли дочь языческой богини Лаймы Неринга и ее супруг Наглис, и его камнеметательство и умение сидеть на стульчике их, к сожалению, не спасло. Языческие боги же скрылись в свои подземные янтарные замки.
А узкую полоску земли в честь прекрасной великанши назвали Нерингой.

Переправа на машине совсем незаметна. Вдруг берег начинает сдвигаться, причем ты не чувствуешь абсолютно никакого движения, даже минимального ускорения. Ты стоишь на месте, а земля проплывает под тобой. Точно также паром швартуется без какой-либо отдачи.

На другом берегу мы сначала вернулись в неокученный вчера павильон тропических бабочек. В павильоне было очень жарко и душно, а бабочки напоминали небольших ярких птиц, и хотелось пригнуться, когда такой крылатый слоник летит прямо в тебя. Дети по очереди сажали бабочек на кепки и на руки. Бабочки тыкались хоботками в ладони, как маленькие разноцветные вампиры. Это было немного щекотно и немного настораживало.

Затем мы поехали в сторону Ниды. Возле Йодкранте остановились, увидев тромтниковые скульптуры в центре небольшого залива; на улице росли ничейные яблони и орешник, и Томас немедленно нарвал орехов, а я - кислых червивых яблок с красным боком. Яблоки были удивительно вкусными, не сладкими, как конфеты, теми, что продаются у нас в Израиле, а правильно кислыми, правильно недозрелыми. Яблоки нужно есть недозрелыми, тогда они питают и тело, и душу.
Скульптуры оказались произведениями местных язычников, а берег назывался Amber beach. Именно здесь в 19 веке немецкими предпринимателями велись разработки янтаря. Всего со дня морского подняли 75 тонн (!) янтаря. Разрушили, выходит, подземные замки языческих богов, вот боги и вернулись на землю.
На языческих скульптурах удобно сидели цапли, а рядом на камнях сушили крылья бакланы."Вика, смотри, гадкий утенок!" - догадалась я. Потому что я никогда не видела подросших лебедят. Рядом с родителями - двумя царственными белыми птицами плавала троица лебедей почти такого же размера, но сереньких, мышиных, пушистых, как плюшевые игрушки. Интересно, подумала я, а у черных лебедят какого цвета пух - черного или тоже серого?
Затем мы поехали к следующему пункту нашей Куршской косы - горе ведьм. Насколько я понимаю, это литовский аналог и вызов горе Брокен, на которой я была, кстати говоря, еще беременная Томасом. Тогда гора Брокен была просто обыкновенной поросшей лесом горой, и только на самой вершине дежурила одна деревянная ведьмочка. Гора же ведьм в Йодкранте - вполне современное туристическое место. Ведьмы оборудовали стоянку и туалет, лотки с мороженым и непременным янтарем. Янтарь в Литве вообще везде, это его визитная карточка, как в Болгарии роза. Подозреваю, что добрая половина янтаря - это застывшая эпоксидная смола, потому что не может это драгоценное богатство существовать в таких промышленных количествах.
Кроме лотков, здесь был магазинчик с валяными шерстяными гномами в длинных колпаках: ведьмы долгими зимними вечерами валяют ваньку-гнома, не для промысла, а для компании.
Мы пошли наверх по тропе. Нас окружали и глазели на нас застывшие в дереве ведьмы, лешие, драконы, тролли и прочая нечисть. Были здесь и Эгле, королева ужей, и Неринга с Наглисом, и другие сказки - но не русские, неузнаваемые. По дорожке ползла охраняющая место живая нечисть - нам попались две тонкие змеи-медянки. Мы фотографировались с ведьмами и чертями, залезали на них, искали под их ногами чернику (и нашли пару ягод).
А я подумала, что днем и с компанией здесь, конечно, весело, среди разномастных деревянных фигурок, а вот ночью, без фонарей, пройти всю тропу, всю гору, подняться и спуститься - душа может постепенно спуститься в пятки и там остаться.
Фотки, будут чуть позже, обещаю.

Когда мы спустились с горы, солнце спустилось тоже; я поняла, что мы, например, уже не доедем до Ниды, и, видимо, не доедем никогда. Мы не успеем увидеть птичьи базары с бакланами и цаплями. Но зато, пожалуй, успеем в заповедник Мертвых Дюн Нагляй.
Дорога в заповедник начиналась в лесу, где стоял кофемобиль. Здесь много таких автомобилей, часто это смарты, оборудованных под кофейни.
Дальше лес резко обрывался, и открывалась песчаное плато, покрытое сухостоем с редкими цветочками. Довольно обычная израильская картина :) Посреди плато шел деревянный настил. Мы пошли по настилу, проложенному между странными невысокими холмами, в которых угадывались засыпанные дома, а между домами шел старый полузасыпанный деревянный забор. Действительно, странное место, место, где природа взяла обратно свое: четыре деревни, полностью засыпанные песком. Словно призрак погибшей Неринги восстал из мертвых и принялся мстить неблагодарным людям, не защитившим ее от крестоносцев. Вообще Куршская коса - уникальное место, где нет устойчивой земли под ногами - здесь почва подвижна, и деревья поэтому растут под наклоном или со странными изгибами. Мы видели такие в лесу; на российской части косы есть Танцующий Лес, полный таких изогнутых деревьев. На Нагляй же дюны двигались особенно сильно - до 15 метров в год! Жители деревень, в конце концов, устали бороться с зыбучими песками и оставили свои деревни. Теперь дома засыпаны полностью, образуя сопки. На сопках стоят сухие мертвые деревца - остатки бывших садов.
Настил кончился, пустыня с растительностью тоже; впереди простилались холмы из чистого пески и такая же песчаная тропа. Возле тропы в строне стояла обувь; мы также сняли сандалии и пошли босиком; идти было довольно тяжело - ноги утопали в тонком мягком песке. Мы прошли несколько сотен метров - пару песчаных долин и дошли до берега. Берег оказался высоким и обрывистым - а мы-то думали искупаться! На берегу стояла вышка, и сверху было видно оба моря - и залив между материком и косой, и Большое Море. Как если ты на необитаемом острове залез на пальму, и видишь море со всех сторон.
Раз не удалось искупаться, Томас придумал новое развлечение - закапываться в песок. Он довольно быстро выкопал себе глубоченную яму, я бы даже сказала, погреб, и залез в нее весь, вытянув и закопав ноги; а затем грудь и плечи. Выяснилось, что закопанному человеку очень трудно дышать, поэтому мы быстренько запечатлели подвиг на фотоаппарат, и дали отмашку раскапываться. Выяснилось, что полностью закопанный в зыбучий песок человек еще и не может раскопать сам себя - он начинает проваливаться обратно. Так что ребенка пришлось откапывать и спасать. Самое главное, что Элинор, глядя на спасательную операцию, тоже захотела непременно закопаться; мы, наученные опытом, присыпали ее совсем немножко, для фотографии.
День закончился в рыбном ресторанчике в Йодкранте; я наконец-то попробовала знаменитый суп из копченого угря. Угорь оказался скользким и странным, даже в супе. Не суп, а привет рыбному холодцу. Но зато теперь можно хвастаться, что я ела морскую змею.
holmes

Вильнюс - по реке

Позавчера мы въехали в Вильнюс по реке. Самостоятельно, на байдарках, гребя веслами. Это у нас такой странный вид городского туризма - канатный парк, байдарки. В принципе, река тоже символизирует, например, течение времени, и в этом втекании в город тоже был особый смысл. У этого пути оказался еще один конкретный особый смысл, но об этом позже.

Нас отвезли за город, выдали нам спасательные жилеты, байдарки и весла, и бросили на произвол судьбы. Это какой-то очень литовский подход к безопасности - верёвочный парк без касок, байдарки без инструктора. На честном слове и на одном крыле. Здесь нас даже не спрашивали, все ли умеют плавать, но плавать у нас, к счастью, умеют все.

На самом деле, все было абсолютно безопасно - мы сплавлялись по широкой, спокойной, без порогов, реке Нерис. Можно было даже не работать веслами - река все равно принесет к финишному причалу, только нужно следить, чтобы лодка шла ровно. Мы разделились на две лодки: я была Викой, а Макс с младшими детьми. С утра было прохладно, но воздух быстро нагрелся, и так приятно было плыть, свесив ноги в воду. К реке с обоих сторон подступал лес; иногда он расступался, обнажая зеленые полянки. На камнях спали утки; другие утки зависли вниз головой, и над водой торчали только лапки и утиные попы.
На крошечных бережках загорали дачники; утки плавали тут же, безо всякой опаски, и мы с Викой обсудили отличия литовской пляжной моды от израильской.
Ближе к Вильнюсу начались дизайнерские изыски: под мостом повис зеркальный дирижабль, другой мост был проткнут огромным блестящим веретеном.

"Здесь написано 'Ном'!" - Макс бросился фотографировать. Действительно, на стене бетонного куба как раз под холмом Гедиминаса было нарисовано граффити огромными буквами : NOM.
"Элинор, там тебя зовут", - засмеялась я. Ном, а точнее, Нём - детское прозвище Элинорки, так она в младенчестве произносила свое имя.
И тут я увидела движущийся фуникулер - смешной треугольный вагончик, прижавшийся к почти вертикальному склону. И маленьких гуляющих людей на холме. И поняла, что холм Гедиминаса, на самом деле, работает, несмотря на то, что во всяких интернетах написано, что он закрыт для посетителей. Может быть, он открылся только сегодня, может быть, он открылся только для нас. И нас туда позвали, а точнее, позвали Элинор. Огромными буквами на стене.

На холм, мы, разумеется, попали. Правда, фуникулер почему-то уже не работал, но после вчерашнего парка взобраться на какой-то холм было уже сущей ерундой. Побродили наверху, пофотографировали вид на Вильнюс. Затем Вика спустилась вниз - у нас кончилась питьевая вода, а здесь, наверху, взять ее было неоткуда. Томас тоже побежал вниз - кататься по склонам, а Макс ушел искать их обоих. Элинор же понадобилось наверх, на башню, и все тут. Я знала по отзывам, что музейчик довольно никакой, смотреть там нечего, но раз ребенку так нужно...И мы поднялись с Элиноркой на башню и посмотрели на Вильнюс с самого-самого верху. Она - потому, что ее позвали, а я потому, что это поняла.

Потом мы спустились на кафедральную площадь. Я, наконец, рассмотрела пропущенного вчера волка под стопами Гедиминаса, волк успешно мимикрировал под постамент. И каждый из нас покрутился три раза из загадал желание на плитке "Стебуклас" - "Чудо". Плитка эта находится между кафедральным собором и колокольней, и ее мы тоже не заметили с первого раза. Чудеса видны только тем, кто их ищет и смотрит пристальным взглядом, это так.

Далее мы отправили детей с Викой в апартамент на убере и еще немного догуляли с Максом вдвоем. Я все же сильно устаю в путешествиях с детьми, они требуют огромного количества внимания и логистики, и на достопримечательности этого внимания остается совсем мало. Поэтому стараюсь иногда отдыхать, снимать это напряжение. Мы с Максом нашли, наконец, Фонарщика, он и вправду зажигает город из такого потайного угла, что найдешь не сразу.
Затем направились к доктору Айболиту. Но я всегда хожу поперек карты, поэтому сначала меня понесло на улицу Стиклю (Стекольщиков). На улице Стиклю и вправду обнаружился магазинчик витража, в котором меня больше всего впечатлили даже не сами витражи, а огромные глыбы цветного стекла. Над витражной лавкой было открыто окно и женский многоголосый хор громко пел по-литовски, нестройно, пьяновато и весьма атмосферно. За витражной мастерской стоял очень несчастный деревянный медведь на цепи; вероятно, сбегал не раз. А еще через пару метров оказался...салон Шапокляк. Да, именно так и было написано, с литовской S с хвостиком, которая Ш. И узнаваемые мультяшные силуэты на вывеске, и крыску Лариску на забыли. Прелесть! Салон Шапокляк оказался бутиком с одеждой и украшениями под винтаж. Ничего особенного, если бы не название. Похоже, старуха немного угомонилась и занялась мелким гешефтом.

Далее мы пошли по улице Жиду - еврейской улице. Дошли до памятника Вильнюсскому Гаону - он похож на колокольчик с бородой. Макс сказал, что он тоже сам по себе гаон - гений. И я сказала, что я тоже не меньше. У меня даже справка есть, Маша Тужилина прислала. Скромности нам обоим не занимать, ага. А после Гаона нашли, наконец, и Доктора Айболита.
История такова: жил да был в Вильнюсе еврейский врач по имени Цемах Шабад. Лечил бедных и богатых, причем с бедноты денег не брал. Однажды дети принесли ему несчастную кошку, которая проткнула язык рыболовным крючком. Кошка орала от боли, а дети плакали. Доктор взял пинцет и вытащил крючок (кто держал кошку в этой истории? кошки в таком состоянии невменяемы). Корней Чуковский дружил с доктором Шабадом и, приезжая в Вильнюс, останавливался у него. Корней Иванович был так впечатлен этой историей, что у него сложились строчки: "приходи к нему лечиться и корова, и волчица, всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит".
Причем Цемах Йоселевич Шабад русифицирован как Тимофей Осипович - меня всегда занимает, как один язык передается другим.
После визита к Доктору Айболиту мы поспешили домой - собираться в Клайпеду.
owl

Вильнюс - тренировки ангелов

Чтобы мне нравится в старом Вильнюсе - это неправильность старых домов. Будто лепили их руками, без линейки и карандаша, и дома получились по сути пряничными, с непрямыми углами, со ступеньками неодинаковой длины и ширины с окнами, разбросанными по фасаду, как Бог на душу положит, с неровными, неодинаковыми надстройками - над беленым первым этажом кирпичный второй, а далее высокие чердаки под острыми красными черепичными крышами. Похоже, здесь тоже существовал налог на окна; иначе никак не объяснишь эти спрятанные в высоких крышах мансарды, окна-бойницы и почти глухие тыльные стороны домов.

С утра поехали в канатный парк. Я бы с удовольствием ходила и ходила по этому городу, замирая перед каждым домом и каждой церковью, наслаждаясь этим непрямыми линиями, яркими красками пряничного, волшебного города, но именно это путешествие - подарок Томасу на бар-мицву, и поэтому я обязана перемежать культурное с физическим, чтобы ребеночку тоже было весело.
Поэтому выбрали канатный парк Uno - самый большой и самый лучший, судя по отзывам.
Добирались туда на убере - парк расположен в лесу на окраине Вильнюса. Действительно, оказался целый канатный город с растянутыми между вековыми соснами и березами маршрутами для детей больших и для маленьких. Элинор осталась с Максом проходить маршруты для мелкоты и страшно возмущалась, что ее не пускают на маршруты для больших. А мы: я, Вика и Томас бодро полезли наверх.
Вообще говоря, я в таком канатном парке была впервые. Я не совсем знала, на что иду. Я даже ни разу не каталась на омеге. А тут - уровни для взрослых, тренированных канатоходцев и скалолазов.
Сначала шел зеленый маршрут - на высоте 6 метров. Томас его пробежал практически бегом, Вика прошла спокойно, мне было чуток трудновато, но я, довольная собой, решила, что раз так, я пойду дальше. Следующим был синий маршрут - 8 метров высоты и препятствия посложнее. Синий маршрут оказался уже на пределе моих возможностей, но я, сжавши зубы, его преодолела, ежеминутно вспоминая уроки воздушной акробатики. О, как они мне пригодились! Первое правило - если тебя что-то держит в воздухе, рука, веревочка или нога, ты не упадешь, пока тебя это держит. Второе правило - отдыхай между движениями. Да, стоя на тонкой качающейся досточке на высоте, достаточной, чтоб переломать кости - отдыхай. Найди равновесие, при котором мышцы минимально напряжены и отдыхай. Третье правило - уменьшай амплитуду. Чтобы то, на что ты опираешься, раскачивалось как можно меньше. Кроме тех случаев, когда нужно именно раскачивать, чтоб продвигаться дальше.
Томас мгновенно улетел куда-то вперед, похоже, он и следующий, красный маршрут пролетел, не заметив. Но он у нас известный древесный эльф, тонкий и легкий, как пушинка. Похоже, он просто перелетал с платформы на платформу, иначе я не представляю, как можно передвигаться с такой скоростью.
И мы с Викой, набравшись драйву на синем маршруте, тоже полезли на красный.
И тут начался квест. Потому что красный маршрут состоял из тонких качающихся досочек и веревочек на высоте 12 метров. Иногда или досточек, или веревочек. Некоторые болтались вдоль, другие поперек, третьи крутились вокруг своей оси. Иногда вместо досочек была скалолазная стенка или одинокий трос для канатоходцев. И самое сложное для меня - каждый шаг нужно было смотреть вниз, примеряясь, куда поставить ногу. Нет, куда и под каким углом поставить едва помещающийся на этой веревочке или вертикальном колышке кусочек ноги. И там, на высоте, не было никакого инструктора и абсолютно никаких подсказок, как проходят вот этот чертов отрезок пути, который пройти вообще невозможно. Причем стратегия прохождения каждый раз немного отличалась, и опыт, полученный на предыдущих участках, не всегда помогал, а иногда даже мешал.
Я не знала, что я это умею. Отключить в себе чувство страха, которое все равно пытается вылезти и заставить колени дрожать. Идти дальше даже когда кажется, что это совершенно невозможно, когда каждый шаг - практически самоубийство. Когда первый шаг с платформы на высоте 12м на качающийся колышек - самоубийство вдвойне. И другого пути нет, нет лестниц, чтобы спуститься вниз, единственный путь вперёд по этому небу - идти по неверным облакам, шаг за шагом, пока они сами не спустят тебя на землю.
Наверное, так тренируют ангелов, у которых не растут крылья. Взбираться в небо по облакам, примеряя шаг, чтобы ненароком не вывалиться на землю - без страховки, без права на ошибку.
Меня держали две веревочки с карабинами. И на омегах - дополнительный карабин. Омеги были отдыхом, даже те, второй конец которых терялся где-то вдалеке. Я теперь знаю: если меня держит хоть одна веревочка, я не упаду.
Красный маршрут мы проходили целый час, 600 метров разнообразных препятствий, а все три маршрута заняли чуть больше двух часов. Под конец у нас с Викой руки просто гудели, а вот Томас не жаловался - похоже, он и вправду использовал не руки, а что-то другое.
Под конец мы выбрали "полет над рекой" - четырехсотметровую омегу над рекой Нерис. Омега оказалась неправильно отрегулированной, и суперлегкий Томас не получил достаточного разгона, не долетел до второго конца, и ему пришлось подтягивать себя руками. Тогда я придумала правильный способ долетания - сжаться в шарик, прижав к груди колени. Такая форма будет более обтекаемой, и не будешь терять скорость. Действительно, я долетела просто отлично, а на обратной омеге меня разогнало так, что я едва на отбила ноги, впечатавшись со всей дури в дерево. Меня остановила амортизационная подушка - хорошо, что она там была.
На этом наши воздушные приключения закончились, и мы поехали на автобусе в город. Нашей целью был Ужупис - Заречье, район Вильнюса, провозгласивший себя независимой республикой.
Автобус высадил нас с непарадной стороны района, и мы прошли его весь насквозь - бывшее средоточие преступности и бедноты, превратившееся в богемный район художников. Поэтому к Ангелу Ужуписа мы подошли со спины, и он нас совсем не заметил. Ангел был красиво освещен желтыми лучами солнца и увлеченно трубил в трубу. А рядом с ангелом стоял стул с крыльями, и все по очереди на минутку попревращались в ангелов.
Конституция Ужуписа на стене оказалась на многих языках, даже на идише, но не было на иврите, и тогда я прочла ее громко по-русски, чтобы дети поняли. Давайте я приведу ее здесь полностью.

Человек имеет право жить рядом с Вильняле, а Вильняле течь рядом с человеком.
Человек имеет право на горячую воду, отопление зимой и черепичную крышу.
Каждый имеет право умереть, но не обязан.
Каждый имеет право ошибаться.
Каждый имеет право быть единственным и неповторимым.
Каждый имеет право любить.
Каждый имеет право быть нелюбимым, но это не обязательно.
Каждый имеет право быть не известным и не знаменитым.
Каждый имеет право лениться и ничего не делать.
Каждый имеет право любить и опекать кошку.
Каждый имеет право заботиться о собаке до конца дней одного из них.
Собака имеет право быть собакой.
Кошка не обязана любить своего хозяина, но в трудную минуту обязана прийти ему на помощь.
Каждый имеет право забывать, есть ли у него обязанности.
Каждый имеет право сомневаться, но это — не обязанность.
Каждый имеет право быть счастливым.
Каждый имеет право быть несчастным.
Каждый имеет право молчать.
Каждый имеет право верить.
Никто не имеет права на насилие.
Каждый имеет право осознавать свою ничтожность или свое величие.
Никто не имеет права покушаться на вечное.
Каждый имеет право понимать.
Каждый имеет право ничего не понимать.
Каждый имеет право на любую национальность.
Каждый имеет право праздновать или не праздновать свой день рождения.
Каждый обязан помнить свое имя.
Каждый может делиться тем, что у него есть.
Никто не может делиться тем, чего не имеет.
Каждый имеет право на братьев, сестер и родителей.
Каждый может быть свободным.
Каждый отвечает за свою свободу.
Каждый имеет право плакать.
Каждый имеет право быть непонятым.
Никто не имеет права перекладывать вину на других.
Каждый имеет право быть личностью.
Каждый имеет право не иметь никаких прав.
Каждый имеет право не бояться.

Заповеди
НЕ ПОБЕЖДАЙ
НЕ ЗАЩИЩАЙСЯ
НЕ СДАВАЙСЯ

Томасу больше всего понравилось про "лениться" и про кошку.

Далее мы пошли к знаменитой ужупской русалке, и нашли вместе с ней целый берег странных скульптур; странно выглядел Иисус-путешественник с рюкзаком и скаткой на фоне церкви на другом берегу Вильняле. Кругом почему-то валялись разломанные пианино и рояли; бродили свои собственные коты и свои собственные туристы, а от моста с замочками начиналась улица Тибет с названием на санскрите.

Далее мы прибрели к церкви Св. Анны - удивительной готической церкви из красного кирпича, той самой, которую Наполеон, который и здесь тоже побывал, хотел положить в карман и забрать с собой. Наполеон наверняка тоже удивлялся этим колоннам из витого кирпича, этому неожиданному филигранному лего. Все-таки это надо был гением - собрать такую тонкую пламенеющую готику из грубых красных кубиков.

А потом еще бродили по городу и добрели до василиска, точнее, до Барбикана, где он предположительно был, и Элинор очень расстроилась, что василиск ушел, и так ее и не дождался.
owl

Литва - начало

...Я до последнего момента вообще не знала, улечу или нет. Так всегда бывает - передо отъездом вся окружающая жизнь внезапно зависает над обрывом и бесстрашно заглядывает вниз. Я до сих пор не знаю, удастся ли провести в Литве весь отпуск или придется сорваться и нестись в Израиль - слишком много в этой жизни иксов и игреков, как то: неустойчивое состояние папы, а ещё Элинор вместе с продленкой купалась в ручье, который через 6 дней закрыли как зараженный лептоспирозом - жутчайшей смертельной гадостью. Пока, кажется, никто не заболел, но там инкубационнный период...

В общем, мы в Литве. День прошел, и слава Богу. Я теперь считаю время днями. День, в который ничего не случилось - счастливый день. Пусть все дни будут такими счастливыми.

Летели через Турцию; я опасалась того, что в связи с сильной исламизацией будут проблемы в аэропорту, детям нельзя будет говорить на иврите, и еще что-нибудь из этой оперы. В реальной жизни самолёт был забит под завязку израильтянами, в турецком дьюти-фри продавалась совершенно нехаляльная водка, а в кафе национальное турецкое пиво "Эфес". Некоторые женщины были в бурках, с ярко накрашенными глазами и бровями, сияющими сквозь узкую бойницу паранджи; странно в этой прорези смотрелись современные тонкие очки. Большинство же местных женщин было одето совершенно цивильно.
Я засматривалась на африканских женщин в ярких полосатых одеждах и обязательных шляпках из той же ткани - какая все-таки радость носить на себе этот разноцветный праздник. У африканских мужчин этот праздник напоминал, скорее, эпичные пижамы, и мне нравится различать в толпе эти этнические пижамы - в современном маленьком, насквозь просчитанном, слишком цивилизованном мире.

А Вильнюс встетил нас зеленой травкой, тяжелыми рассохшимися деревянными дверями и ставнями, белеными неровными стенами Старого Города и многоголосой толпой под окнами апартамента, в унисон отмечающей каждый что-то свое.
Супермаркет уже закрылся, и наша семья, проблуждав по темным, мощеным неровным камнем улицам, оказалась рядом с весело освещенной блинной, где из блинов состояли колонны и крыша, лампами служили воздушные шары, а у стульев свисали лошадиные хвосты.
К блинчикам подали мороженое,и теперь я просто обязана это повторить - удивительное, остренькое на вкус мороженое с корицей и кардамоном. Дети же ели обычное ванильное, но совершенно правильных пропорций, в таком мороженом не должно быть слишком много сахара или ванили, это я говорю как великий производитель мороженого с опытом аж в целых полгода.
А Мадонна без Младенца над Воротами Зари ночью сияет так, будто ее подсвечивают, хотя никакой подсветки там, конечно, нет, это просто золотой оклад, свет фонарей и еще что-то, что трудно назвать словами.
elf

Бабоягодка!

Традиционное деньрожденское вверх ногами
DSCN0066

DSCN0069

На самом деле, я пожелаю себе сил. И некоего активного покоя. И посильных задач. И здоровья (а то у меня дурацкий рецидив на руку). И чтобы вокруг все было спокойно. И еще тупо денег, чтобы выплачивать за дом.
earthlings_jam

О пользе непослушания

Моя младшая упряма, как сто диких ослов. Или как тысяча. Иногда мне кажется, что мир еще не видел такой упрямой и непослушной девчонки.
По вечерам она не хочет идти спать, и борьба за спокойную ночь родителей продолжается до самого начала этой спокойной ночи, когда устав уговаривать неспящую дитятку, родители сваливаются сами. Утром точно таким же образом дитя не хочет вставать, и приходится сажать в школьный автобус спящего и голодного зомби.
Кроме того, она не даёт себя расчёсывать и стричь, и волосы время от времени превращаются в прекрасное птичье гнездо, в котором спокойно удержится целый выводок ласточек. А челку можно иногда заплетать в натуральную косичку, элегантно свисающую с носа. Конечно, время от времени под самыми страшными угрозами ребенок приводится в надлежащий вид, но надолго этого не хватает - ни вида, ни угроз. "Ну и накажите меня", - спокойно предлагает ребенок, и на это родителям практически нечего ответить.
У более взрослых детей такое упрямство, в конце концов, переходит в самостоятельность, а у таких мелких это - просто бессмысленная козлиная упертость, назло другим и порой во вред себе, но лишь бы по-своему.
Ничего, это пройдет, говорю я себе, я тоже такая была. Правда, кажется, не в восемь лет, но ведь прошло же, в конце концов...частично.

И вот мне приснился сон. В лучших традициях Доктора, Торчвуда и прочего РТД.
Начался сон как классический ужастик: на Землю прилетели инопланетяне и собрали всех детей, начиная с младшего школьного возраста. Сказали, что будут улучшать их способности. Дети, как полагается в таких сценариях, послушно собрались целыми классами и пришли за пришельцами на стадион. А родители в ожидании наблюдали с трибун. Я, насмотревшая всякого Торчвуда, сразу заподозрила неладное, но поделать уже ничего не могла, только наблюдать. Я знала, что среди детей находятся и Элинор, и Томас, но не видела их в толпе детей.
И вот пришельцы установили посреди стадиона прибор, напоминающий аэропортовский металлодетектор, вызвали первую группу детей, самых маленьких, и стали по одному пропускать через прибор.
И тут я вдруг увидела, что среди этой первой группы находится моя Элинор. Увидела, как ее сверстники входят в ворота прибора, а из него выходят маленькие инопланетяне, по точному образу и подобию - мерзкие огромные толстые гусеницы, передвигающиеся почему-то прямохождением. Тут все немедленно догадались, зачем инопланетянам понадобились дети, а пришельцы сразу объявили в микрофон, что кто из родителей пошевельнется - будут убивать лазерными ружьями на месте. И показательно стрельнули пару раз.
Притихшие трибуны в ужасе наблюдали за происходящим на поле - за превращениеми малышей в маленьких инопланетян, напоминающих - ну точно же! Водяного из "Летучего Корабля". Все это было бы смешно, когда бы не было так страшно.
И вот настала очередь Элинор. Я закрыла глаза, понимая, что сейчас случится непоправимое, что я не хочу видеть, как моя дочь превращается во что-то абсолютно чуждое. А когда открыла, она стояла уже за воротами - Элинор собственной персоной, а вовсе не гусеница-пришелец. Трибуны ахнули. А инопланетяне заверещали, засуетились, схватили Элинор и снова заставили ее пройти через ворота. Элинор спокойно прошла - и снова не превратилась! Это повторилось еще раз, с тем же результатом.
Тут инопланетяне всполошились, прекратили трансформировать детей и начали копаться в приборе - проверять, что же в нем не сработало, почему он одних детей превращает, а других нет. Продолжалось это разбирательство довольно долго, может, час или два. Все это время ни родителей, ни детей не отпускали со стадиона.
Я, воспользовавшись замешательством, подобралась поближе к Элинор, и увидела, что она начала обучать детей, как не превращаться: нужно всего-то читать про себя стишок, про то, что я-это я, сам собой, и больше ничто другое. Стишок был на иврите, и я, разумеется, его уже не помню, помню то, что услышала пару строф, и все.
И вот инопланетяне снова установили прибор, приказали всем оставаться на местах, и повели к прибору следующую группу. Первой пошла подружка Элинор девочка Лиран. И я увидела, что Лиран идет задом наперед, и что-то шепчет.
Но она так и не вошла в ворота - над стадионом зависли темные тени летающих тарелок, и началась новая заварушка - прилетели другие инопланетяне, противники первых, и немедленно начали их колбасить огнеметами, прямо с тарелок.
Рядом со мной откуда-то оказалась Вика; я быстренько схватила Элинор, отыскала Томаса, собрала какие-то гайки-булки-вилки, которые раздавали на месте, и мы побежали занимать места в автобусах. Автобусы, которые привезли детей, теперь эвакуировали с места военных действий.
Автобусы тоже явно пахли Торчвудом, но в этом сценарии увозили, вроде бы, в безопасное будущее - переждать, пока все эти инопланетяне друг друга доколбасят, чтобы потом можно было вернуться домой.
Хотя судя по тому же РТД, история на этом заканчиваться не должна.
Но сон кончился. Нужно было вставать.
Таким образом, Элинор своим упрямством спасла мир, и мне удалась ее разбудить рассказом про это.
Так что она даже успела позавтракать.