Жаклинка (jacklinka) wrote,
Жаклинка
jacklinka

Карл, укравший у Клары кораллы

Парочка тренировочных сюжетов для соо, написанных в разных стилях. Мега-хрень, пародия и чистый мусор. Но их весело было писать.

Сюжет-действие (какая-то опера:))

Клара была скаредной старухой. Говорят, что она была несметно богата, что в огромных сундуках хранит богатство, достойное королей. Карл уже довольно давно наблюдал за ней и ее домом.

Клара не открывала поутру окон, как прочие жильцы, они так и оставались закрытыми тяжёлыми деревянными ставнями. Сама Клара по субботам появлялась на рынке, там она покупала серебристую кефаль и немного свинины. Одета она была в серое шерстяное пальто и длинные коричневые юбки. Карл внимательно наблюдал за ней, но ни разу не заметил на ней ни золотых колец, ни тяжелых блестящих серег, какие считала своим долгом нацепить каждая состоятельная женщина. Замечал он то, что Клара подолгу стояла у каждой лавки и упорно торговалась. Она вынимала каждую монету из кошелки с таким видом, будто придирчиво оценивала, а стоит ли ее отдавать за этот кусок рыбы или мяса.

Слухи о несметных богатствах Клары распускала ее бывшая служанка Эльвира. Клара выгнала Эльвиру за расточительство - она слишком много наливала масла в лампады и слишком много брала мастики для натирки полов. Кроме того, Клара обвиняла Эльвиру в том, что она слишком много ела, притом, что девушке доставалась в день лишь краюшка хлеба и миска жидкого рыбного супа. Выгнав Эльвиру, Клара вычла из ее жалования все эти бедняцкие супы, постель в крохотной каморке, дрова в камине и еще много всего, так что, проработав у старухи целый год, девушка получила за свои труды лишь жалкие гроши.

Теперь Эльвира работала в таверне на постоялом дворе. Карл часто заходил к ней. У девушки были черные, заплетённые в толстую косу волосы и маленькие проворные руки, ставившие перед Карлом кружку с теплым пивом.

И вот Карл решился. Эльвире он, разумеется, ничего не сказал, хотя она могла догадаться по его настойчивым вопросам.
Субботним утром он дождался, пока старуха уйдет на рынок, подождал еще немного, а затем постучал в дверь три раза - ровно так, как стучала старуха, возвращаясь с провиантом. Дверь открылась. На пороге стоял худой сморщенный карлик в ночном колпаке. Карлика звали Иннокентий, он приходился старухе служкой, был он слаб и боязлив. Карл запер его в чулане; больше домочадцев, судя по словам Эльвиры, у старухи не было.

Карл точно знал, где ему искать задуманное. Он быстро нашел старухину спальню, где стоял тяжелый дубовый сундук, обитый железными пластинами. Сундук, разумеется, был заперт, но Карл быстро нашелся - он сбил замок багром для чистки дымохода. В сундуке лежал другой сундучок, поменьше, расписанный яркими лаковыми цветами. Карл схватил его подмышку, да и был таков.

В тот же вечер Карл с Эльвирой бежали из города. В сокровищнице у Клары оказалось совсем немного денег, но им вполне хватило на первое время. Но главное - там лежало коралловое ожерелье из редчайших мраморных индийских кораллов, тонких и не стучавших друг о друга, а тонко звеневших, как колокольцы. Ожерелье, видимо, стоило немалых денег, и Эльвира не раз предлагала его продать, но Карл каждый раз отказывался . Карл просил Эльвиру надевать ожерелье, но Эльвира не соглашалась, говоря, что опасается, что их узнают. Она отказывалась носить ожерелье и через много лет, когда, должно быть, Клара и ее карлик давно уже отдали Богу душу.

И только когда Карл умер - в одну из зим его сразила жестокая инфлюэнца, Эльвира вышла однажды из дома, и на шее у нее светилось нежное розовое ожерелье с мраморными разводами.


Сюжет-описание

Вечерело. В воздухе уже стояла не та недвижная тяжелая жара, стоявшая в Готебурге уже неделю, нет, воздух, оставаясь недвижным, приобрел легкой и особую вечернюю прозрачность, когда весь город и окружающие его поля приобретают синеватый водяной оттенок. Дышать становится легче и воздух словно входит и выходит из груди безо всяких усилий. Дома стоят светлые, будто каменные изваяния, и удивительно устойчивые в невесомых сумерках, деревья же, наоборот, становятся темными тенями, отражениями в густой стоячей воде самих себя; будто вырезанные из тонкой папиросной бумаги, будто бутафорные декорации в театре, стоят они недвижно или слегка подрагивают, так незаметно и неслышно, что каждый звук, произнесенный или услышанный в этой недвижной немой синеве, усиливается во сто крат. Когда слышишь собственное сердце и биение крови в висках, и шуршание маленькой складной походной лопаты.

Земля была твердой, как камень, и Карл не раз останавливался передохнуть. Наконец, лопата уткнулась во что-то твердое. Сердце подскочило в груди, но Карл, если бы хоть одна живая душа могла видеть его в этот момент, ей было бы ясно, что он и бровью не повел. Продолжал деловито копать, затем открыл и в очередной раз поразился тому, что ткани истлевают намного быстрее, чем одежда. "Удача", - отметил про себя. - "Надо будет сегодня выпить - уже двадцатая по счету".

Медленно и аккуратно, приподняв тонкую, вероятно, когда-то нежную и грациозную руку, снял то красное и яркое, сиявшее даже в этих, почти полностью сгустившихся сумерках. Взвесил в руке, подсветил фонариком, дающим тонкий короткий неяркий луч света. Да, это был именно он - знаменитый коралловый браслет Марауджи, тот, из-за которого сто пятьдесят лет назад едва не разразилась война, тот, что причинял боль и радость, переходя из рук в руки.

Карл надеялся выручится за него неплохие "бабки" - от такой редкостной вещицы не откажутся самые фешенебельные аукционы.
Он встал и снова прочитал имя на надгробье: "Клара Шульц". Клара Шульц, умершая двадцать лет назад была последней владелицей кораллов Марауджи. "Интересно, кто будет следующим?", - хладнокровно подумал Карл.
Tags: Разминка пальцев
Subscribe

  • О пользе непослушания

    Моя младшая упряма, как сто диких ослов. Или как тысяча. Иногда мне кажется, что мир еще не видел такой упрямой и непослушной девчонки. По вечерам…

  • Зубной торт

    Кто же знал, что деньрожденная мелкая примет мои слова всерьез? Ведь должна же уже давно выучить - слова родителей нужно делить надвое. Родители…

  • О физиологии русалок (диалог в машине)

    - Убери отсюда задницу своей русалки! - У русалок нет задниц, чтоб ты знал! - А откуда тогда они какают? - Из хвоста! - Фу! Какая гадость!…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 12 comments

  • О пользе непослушания

    Моя младшая упряма, как сто диких ослов. Или как тысяча. Иногда мне кажется, что мир еще не видел такой упрямой и непослушной девчонки. По вечерам…

  • Зубной торт

    Кто же знал, что деньрожденная мелкая примет мои слова всерьез? Ведь должна же уже давно выучить - слова родителей нужно делить надвое. Родители…

  • О физиологии русалок (диалог в машине)

    - Убери отсюда задницу своей русалки! - У русалок нет задниц, чтоб ты знал! - А откуда тогда они какают? - Из хвоста! - Фу! Какая гадость!…