Жаклинка (jacklinka) wrote,
Жаклинка
jacklinka

Categories:

Сущая несправедливость

- Я предупреждал тебя, Стефан, что с этими домами что-то не так! - горячился мистер Роджерсен, владелец риэлторского агенства "Дом - твой лучший друг". Бьюсь об заклад, я сразу учуял, что здесь дело нечисто!
- Твоя правда, шеф. Чертовы проглоты!, - я предпочел бы выбрать выражения покрепче, а также напомнить шефу, кто из нас придумал ввязаться в это дело, если б угроза выплат штрафов и компенсаций не висела и над моим карманом. - Но шеф, как все завлекательно начиналось!

Нет, представьте, представьте себе, что вы риэлтор. Нет, не тот столичный лоснящийся молодчик, у которого дизайнерские пентхаузы разлетаются, как горячие такос со свининой в перерыве на ланч. Нет, начнем с того, что вы риэлтор в Томбтауне. Круто звучит, не правда ли? Хотели бы вы поселиться в месте, называемом, ни много ни мало - "Городом Могил"? И поди объясняй каждому встречному, что наш городок назван в честь знаменитого первого шерифа окружающих прерий, с инициалами Дж. Дж. Домб. И изначально был отмечен на всех картах как добропорядочный Домбтаун. Да только все жители от мала до велика немедленно начали называть его "Томбтаун". А когда сто лет назад здесь была перепись населения, переписчик так и записал "В городишке Томбтауне начитано восемьсот живых душ".

Черт его знает, как я здесь оказался. Носился, носился по прериям, то здесь полгода, то там три месяца, и вдруг обнаружил себя осевшим в этой забытой дьяволом дыре, да еще в агентстве по недвижимости. Таком захудалом, что если раз в квартал нам удавалось сдать квартиру, мы чувствовали себя такими богачами, что немедленно отправлялись отмечать успех в местную кантину, где дают чудесный португальский кальвадос, полученный путем перегонки сидра из лучших яблок штата Алабама. По крайней мере, так гласит печать на бутылках, и здесь она никого не смущает.
О продаже дома через наше агентство можно было даже и не мечтать - я вообще не слышал о том, чтобы в последние два года кто-нибудь купил здесь квартиру. Правда, объявлений висела целая кипа - но все без толку. Вот люди и уезжали, оставляя непроданными пустые дома. Полгорода стояло с пустыми окнами, а другие полгорода мечтали отсюда куда-нибудь убраться, как только им предоставится такая возможность.
И как в такой ситуации можно было работать?

Но хозяин наш, мистер Роджерсен, не унывал. То ли из-за чертовски упрямого характера, то ли и вправду верил в великое будущее нашего захудалого городка, только каждые полгода хватался он за новые жилищные проекты, которые в конечном итоге непременно вылетали в трубу, потому что хотел бы я посмотреть в глаза тому инвестору или застройщику, который решится строить в этой Богом забытой дыре?

Вот и на этот раз я застал своего начальника в необыкновенном возбуждении. Нет, пожалуй, даже в невероятном возбуждении. Это когда глаза горят, а руки чешутся - то ли гору своротить, то ли морду кому понабивать. "Нет, ты представляешь, какая удача!" - кричал Роджерсен. Сам Пипидом сюда пожаловал!"
Нет, я, конечно, слышал немало про Пипидом. P.P.Dome, строящий почти бесплатные дома. Нет, даже не по демпинговым ценам, не субсидированные социальными службами, а просто - уж не знаю, каким боком ему это выгодно - почти бесплатные. Сдает их, представьте, за доллар в месяц, причем срок аренды на десять лет. И так повсеместно. Абсолютно, окончательно даром. Небольшие милые меблированные квартирки, для одиночек или небольших семей. По всей Америке уже пару лет шел целый бум этого Пипидома: начиналось с одного дома, а дальше желающие валили валом, так что возникли целые пипидомовские кварталы. Городские власти с радостью отдавали им площади трущоб и районов бедноты - современные пипидомовские высотки выглядели не в пример чище и обустроенней.

Видел я и пару интервью с этими пипидомовцами. Странные они, конечно, ребята. Никто, говорят, ни разу не видел их вживую, а общаться они предпочитают по видео с синтезированной красоткой. Красотку зовут Шелли, у нее сексуальный голос робота-киборга из старых фильмов, отвечающий, впрочем, весьма осмысленно.
И что характерно, все отнеслись к этой особенности вполне понимающе. Или безразлично. Или вообще никак. Вот скажите, вам важно, как выглядит менеджер магазина, где вы покупаете кровать? Высокий он или лысый, и в какую сторону свернут его нос? Вот и мне неважно. Честно говоря, я предпочел вообще бы его не видеть. Меня в магазине интересует кровать, а не менеджер. А жильцов интересует их жилище. Чтобы свет горел, вода текла, а хозяин являлся собой как можно реже. А лучше вообще никогда. Особенно когда кончилась арендная плата.
С этой точки зрения Пипидом был идеальным хозяином. И мультяшку Шелли на экране совсем скоро заменили улыбающиеся квартиранты с новенькими ключами. "Я живу в пипидоме! А ты живешь в пипидоме? Пипидом-пипидом-пипидом..."
Риэлторы на них практически молились. Стояли в очереди, заваливали письмами и завлекательными описаниями трущоб и незастроенных окраин. Шутка ли - за каждого жильца Пипидом отваливал весьма приличный куш. Не раскрою, какой, но такой приличный, что мы могли бы устроить фонтан из кальвадоса, настоящего португальского, а не этой кислющей бормотухи. Ума не приложу, зачем им выгодно так беспечно сорить деньгами, ну да не мое это собачье дело - мое дело разевать карман и раскрыть рот пошире, эге-гей!

Дела нашей конторы немедленно пошли в гору. Городок ожил, забурлил - на дармовые квартирки немедленно стал слетаться народ. Мы с мистером Роджерсеном немедленно составили стандартный договор, в котором мы представляем интересы хозяина бла-бла-бла, обязуемся предоставить, доставить, устроить, следить за состоянием коммуникаций, и прочее, и прочее. Как известно, Пипидом подписывает любую платежку, какую только не подложи, не особо сверяя означенные суммы. Сами понимаете, какая это золотоносная жила. Нет, везуха, так везуха, какая случается всего раз в жизни! Я с большим трудом упросил мистера Роджерсена взять меня в долю.

Когда мы продали первый дом, я сменил свой единственный потрепанный костюм, купленный за шестьдесят баксов на распродаже в Костко - на пару таких, за которые мне до сих пор не стыдно. Когда мы продали второй дом - я купил "Крайслер". Когда мы продали третий дом...когда мы продали третий дом, Ребекка переехала ко мне.
Я был счастлив до небес. Сами понимаете, я раньше не мог себе позволить такую мировую девчонку.
Тем временем народ к нам валил валом - опоссуму ясно, какой поначалу явился контингент: безработные, "заложники пособия", бездомные, за которых согласился выплачивать ренту муниципалитет - и в городе за какой-то месяц в сотню раз выросло число официальных бездомных. Предсавляете, что у нас творилось? Одно время вся эта разношерстная толпа повадилась ночевать у дверей нашей конторы, не давая пройти новым страждущим, так что нам пришлось погрузить их в автобусы и препроводить во временное убежище - покинутые ангары недалеко от пипидомовской площадки. По сути дела, идеальный наблюдательный пункт!

А дома эти пипидомовские росли не по дням, а по часам. Работали вроде бы ночью, да так тихо, что никого не тревожили - вот что значат современные технологии! Кейл, наш районный попрошайка, все удивлялся: что за чертовщина, говорит - стоит семь этажей, ложишься себе спать, спишь, как младенец, ни стука, ни звука, просыпаешься - и нате вам, этажей уже девять! Будто выросли сами по себе за ночь, как грибы.
"Инновационные технологии выращивания био-домов - наш технологический секрет" - говорилось в пипидомовской рекламке.
Черт его знает, что у них с этим выращиванием, но я сам видел - дом как дом, все на месте. Вода, свет, газ, чего вам еще не хватает? Нормальные современные дома, новенькие с иголочки. Стекло, сталь, бетон, керамоплитка, окна, балконы - все с ними совершенно в порядке. Если б не было в порядке, народ бы валом не валил, ведь верно?
Самое замечательное во всем этом - что после всего этого андерграунда всегда приходит средний класс. Кто-то же должен учить, лечить и кормить целые кварталы. А средний класс у нас тоже падок на дармовщинку, а ежели кому вдруг пипидома не хватило или у вас повышенные запросы - перед вами, наши дорогие клиенты, лучшие в мире покинутые коттеджи Томбтауна!

За какие-то полгода мы расстались почти со всем нашим квартирным неликвидом.
А я купил Ребекке бриллиантовое кольцо.
Попробую описать Ребекку: у нее мягкие темные волосы, круглое лицо и мягкий голос. А еще она работает медсестрой в госпитале, и я отчаянно ревную ее ко всем пациентам и отчаянно завидую тем, кто изо дня в день видит мою красавицу в зеленой больничной униформе, которая на всех вокруг выглядит, как бесформенная пижама, а Ребекка в ней такая - будто сошла с рекламного плаката. А еще она умница и готовит самый вкусный в мире пирог из батата. И даже заваренный ею чай вкуснее, чем заваренный мной - уж не знаю, как такое получается, ведь пакетики же одинаковые!

Так что эта пипидомовская история вышла нам как раз на руку. И все шло как по маслу, благословенные три года. Пипидом отстроил нам целых четыре квартала отличных многоэтажек, а денежки к нам с Роджерсеном так и текли рекой.

А потом случилась беда. Причем случилась она исподволь, поначалу мы даже не поняли, что же такого произошло.
Вышли мы как-то с Роджерсеном на ланч, окинули взором наших собственных рук дело - хорошо! Аккурат за нашей двухтажной улицей первый пипидомовский квартал начинается. Зелени там еще не хватает, но озеленением мэрия занимается, а в мэрии, как известно, на ленивцах воду возят..
- Тебе не кажется, что что-то не так? - вдруг спросил меня Рождерсен.
- Все так, - довольно ответил я ему. - Посмотри, как светит солнце. Посмотри, как вырос наш город! И пообедать теперь есть, где хочешь - хоть у китайцев, хоть у итальянцев, хоть у Дженни в гамбургерной. А раньше стояла одна пиццерия на всю улицу. А чисто как стало! Даже просторно!
- Вот именно, что чисто, просторно, - поморщился Роджерсен. - Что здесь не так, Стеф? Никак не докумекаю.
- Все так, босс, говорю. Это тебе кажется. - А у самого нехорошее ощущение тоже вдруг начало расти под ложечкой. А что не так - и сам не пойму.
А вечером поделился с Ребеккой - вот говорю, день странный, что-то не так, а что - не пойму никак.
- Я тебе скажу, что не так, - сразу отозвалась Ребекка. - Пациенты куда-то делись. У меня на сегодня было записано двадцать шесть человек. А прибыло семнадцать. Нет, всегда бывает, что кто-нибудь не приходит, но обычно они заботятся, чтобы отменить очередь. А сегодня - без отмены, без предупреждения, раз - и треть куда-то запропастилась.
- Это хорошо или плохо? - спросил я.
- Это странно, - ответила девушка. - И в этом чувствуется что-то нехорошее.

На следующий день вроде все было как всегда. День оказался удачным - мы сдали еще две квартиры, нет, не пипидомовские, ведь пипидомовские нельзя пересдавать, а новые дома они у нас строить почему-то перестали. Уже полгода как перестали, я даже навел справки - и по всей Америке та же история, кто успел, тот заселился, а новых в помине нет. Кончились у них баксы, что ли ? Видать, все ушли на благотворительность.

Ну, а у нас на пипидомовском движке жизнь в городке так забурлила, что сами собой явились и другие подрядчики. И вокруг пипидомовских вышек стали расти вполне приличные двухэтажные коттеджи. А тут и мы подсуетились, ведь где домишки, новые или старые, и прочая прилагающаяся недвижимость - мы там на коне! У нас даже конкуренты завелись, а ведь раньше в Томбтауне таким недоходным бизнесом больше никто заниматься не хотел!

Роджерсен все равно ходил какой-то хмурый. А я вышел покурить, да так и вернулся, не успев зажечь сигарету.
- Я знаю, что не так! - подскочил я к нему. - Нищие исчезли! Попрошайки!
Тогда Роджерсен поднял указательный палец, внимательно посмотел мне прямо в глаза и отрывисто кивнул. А я бросился на улицу и мигом обежал окружающий нас квартал, отмечая все оставленные "посты".
Старуха Родригес, имени которой никто не знал, всегда занимала с утра свой угол у фермерского рынка в двух шагах от нас. Говорили, что ей не больше сорока, но выглядела она сущей старой ведьмой. А чуть поодаль всегда сидел Одноногий Джек в грязном капитанском кителе и со своей неизменной синей кружкой с якорем. А за углом было насиженное место Кривой Сильвы, про которую рассказывали, что она специально перетягивает с утра лицо специальными жгутами, а вечером распускает их и превращается в неприметную, вполне миловидную женщину средних лет.
Всех этих маргиналов, числившихся официальными бездомными, три года назад мы самолично, вместе со всем их нехитрым скарбом, перевезли в пипидом. Мэрия согласилась оплачивать их долларовую ренту, и Роджерсен, в сопровождении самого мэра, торжественно вручил им ключи от новых квартир. А мэр нашего Томбтауна, г-н Джексон Грэйс, пожелал им начать в новом доме новую, лучшую жизнь.
Зря они старались, как бы не так! Большинство нищих немедленно вернулось к прежним занятиям. А учитывая то, что их теперь стало в разы больше, они просто заполонили город, и полиции постоянно приходилось разнимать их стычки в борьбе за территорию.

А теперь они куда-то запропастились, вот чудно. Может, у них какой профессиональный праздник? День Протянутой Руки или Общенациональный День Уличной Благотворительности. Честно говоря, никогда о таком не слышал.
В общем, как сказала Ребекка, "это странно, и пахнет нехорошо". То есть, напротив, пахнет слишком хорошо и кругом слишком чисто, и вот это-то и странно.

Я решил пойти дальше, перебирая все излюбленные места попрошаек. Надо же, обычно я изо всех сил стараюсь их не замечать, а сегодня сам ищу, как последний идиот.
Я честно прошел почти всю улицу до конца - пусто, пусто, все пусто. Все их насиженные местечки были пусты.
Но, наконец, мне улыбнулась удача: в пассаже недалеко от здания мэрии я наткнулся на старого знакомца Кейла.
- Кейл, дружище! - я бросился к нему, как к родному, но меня остановил знакомый до боли тошнотворный запах. Бог мой, мы ж тебя первого в новый дом перевезли, живи-не хочу, что ж тебе там неймется?
Кейл был снова пьян. Кейл валялся в подворотне на том же рваном полосатом матрасе, на каком лежал здесь три года назад. Рядом лежала картонка с монетами, почти пустая.
Зажав рукой нос, я растолкал его. Он приоткрыл один мутный глаз.
- А, это ты Стеф?! Иди к дьяволу, Стеф! Прочь отсюда! Не тронь меня!
- Ты чего, Кейл, совсем сбрендил? Вот пьянчуга!
Кейл немедленно открыл второй глаз, резким движением сел и угрожающе вытащил из-за пазухи нож.
- Убирайся отсюда! Ты с ними заодно!
- С кем?! - Я опешил и отступил на безопасные три шага. - Кейл, клянусь, у тебя белая горячка, я вызову амбуланс!
- С ними, - тяжело бросил нищий и снова опустился на матрас. - Они нас едят. Они съедают нас заживо. Они сожрали старуху Родригес и мистера Патрика, и Черного Ринальдо, и ребенка Толстой Пэт...
- Кто - они? - все еще не понимал я.
- Ты что, не соображаешь? - рассерженно закричал он. - Эти самые, которым вы нас отдали, как бычков на заклание! Ваш проклятый пипидом! - и он разошелся такой непотребной руганью, что у меня волосы на голове встали дыбом.
- Иди ты сам к черту, Кейл! - теперь уже и я рассердился не на шутку. - Но сначала проспись!

Весь оставшийся день я был страшно зол на него. За все - и что вместо того, чтобы спокойненько проживать в подаренной ему отличной квартирке с душевой, он валялся пьяный в стельку на улице, да еще с таким амбре, будто уже полгода уже не мылся. И за то, что нес немыслимую клевету на наш Пипидом, наше любимое детище, грандиознейший проект за всю историю Томбтауна!
Вечером я вывалил все это Ребекке. Ребекка была необычно задумчивой и тихой, а когда я разошелся и начал кричать и поносить безмозглого пьяницу Кейла, посмотрела на меня такими грустными и озабоченными глазами, что я немедленно заткнулся, потому что скумекал: что-то случилось.
- Сегодня пришло всего одиннадцать человек, - сказала она. - Вместо двадцати пяти. - И такая картина не только у меня, а во всех наших кабинетах. Никто не отменяет очередей. Люди просто не приходят. Мы пытались им звонить, но никто не берет трубку. Их телефоны вообще не отвечают. Ни у одного из них. Ты понимаешь, что это значит?
- Нет, - буркнул я. - Они что, все дружно уехали? Спились? Их сожрал злобный пипидом?
Черт возьми, ну какое мне дело до Ребеккиных пациентов?
- Сожрал-не сожрал, но мыслишь ты верно, Стеф, - кивнула она. - Угадай, откуда были все исчезнувшие пациенты?
- А чего мне гадать, - огрызнулся я. - Будто я не в курсе, кого ты там лечишь. Ну, вызвали бы полицию, это уже по их части.
- Все пациенты, не вышедшие на связь, оказались жителями одного и того же дома, - медленно произнесла Ребекка. - А конкретно, пипидома номер двадцать шесть по Западному шоссе.
- Самого первого из построенных, - заметил я.
Ребекка снова кивнула.
- Разумеется, мы вызвали полицию, - продолжила она. - Но полиция вернулась ни с чем. Трупов не найдено, значит не было и убийства. Занесли в реестр пропавших без вести, и дело с концом.
- А я-то тут причем?!
- Стеф, ты сам что, не понимаешь, Стеф?! Мы должны пойти в разведку!
- Ты чего, сдурела совсем? - накинулся я на Ребекку. Честно говоря, впервые в жизни. Ох, не простит она мне. Но она как будто и не заметила:
- Мы должны понять, что там случилось, Стеф! Может быть, их и вправду съели? Представь, к ним по ночам из шкафов выползает страшное подземное чудище и глотает их вместе с костями. Но не всех, а выборочно. Или вообще, весь этот ваш Пипидом - сборище злостных пришельцев, которые только и жаждут захватить Землю, а заодно попить человеческой кровушки!
- Ты пересмотрела слишком много фантастики, Ребекка. Особенно своего Доктора Кто. Совсем от него крыша поехала.
- Конечно! И поэтому я пытаюсь рассуждать также, как он! Что бы он делал на нашем месте, а, Стеф?
Я вздохнул. На душе скребли большие черные кошки. Откуда-то проснулась совесть - а ведь это мы с Роджерсеном заварили всю эту пипидомовскую кашу. Сам на себя разозлился: плохо дело! У хорошего риэлтора не должно быть никакой совести. Умеренная деловая честность - это одно, а человеческая совесть - совсем другое.
- Понимаешь, Ребекка, - сказал я как можно убедительнее, - я ведь хорошо знаком с тем, что у этих пипидомов внутри. Пипидом внутри дом как дом, самый обыкновенный. Я уже не раз и не два там бывал: стандартное расположение квартир, стандартные ванные и кухни, балконы, коммуникации. Все абсолютно обыкновенное, взгляду прицепиться некуда.
- Вот и отлично, что бывал, - обрадовалась она. - Послезавтра у нас воскресенье, выходной. Значит, послезавтра с утра выходим на разведку!
И скорчила такую умилительную рожицу, ну как такой откажешь?

Зря я надеялся, что Ребекка уже назавтра позабудет о своей идее. Как бы не так - она целый день только и говорила об этом, строя теории одна другой фантастичнее, так что я только скрипел зубами.
Рассказывая об этом сумасбродном приключении, я хотел бы начать с того, что мы отправились на тайное дело под покровом ночи, но нет, мы вышли при свете яркого воскресного дня, и солнце светило нам вслед, недоуменно крутя пальцем у виска.
Ребекка сосредоточенно держала в руке листок со списком адресов.
Мы открыли высокую стеклянную дверь и вошли в вестибюль дома номер двадцать шесть, он же пипидом номер один по Западному шоссе. Черт возьми, сказал я себе, как все-таки приятно оказаться в новом доме! Хоть в первый раз, да хоть в сотый! Пипидом все так же выглядел, как новенький: белоснежные панели на стенах, гладкие, как лед, плиточные полы. Запах свежей краски, перемешанный еще с чем-то, что я никак не мог определить.
Лифты работали отлично и тоже выглядели будто вчера сданными строителями.
Ребекка уловила мой взгляд:
- И это тоже странно, - с подозрением сказала она.
Я раглядывал ее милое отражение в идеально вымытом зеркале. Отражение наморщило лобик.
- Ты согласен?
- С чем, бэйби?
- С тем, что это ненормально. Сколько лет этому дому?
- Три...ведь этот самый первый. Да, должно быть уже около трех лет.
- А кто тут живет? Не отвечай, Стеф, я и сама знаю, - внезапно затараторила она. - Безработные, бездомные, пьяницы, наркоманы, искатели приключений на самом дне жизни. Я ведь прекрасно знаю, кого я лечу. А ты представляешь себе, Стеф, как должен выглядеть дом, побывавший три года в их руках? Представляешь?
Я кивнул. Чего-чего, а районов трущоб я в жизни навидался достаточно.
- А тут что? Ты погляди на эти новенькие полы, на идеально чистые стены! На это зеркало, с которого только вчера сдернули пленку. На гладенькие кнопки лифта! Да в этом доме вообще не живут! Даже в фешенбельных районах трехлетние дома так не выглядят. А уж с этой бандой хулиганов и криминалов...

Лифт остановился на восемнадцатом этаже. Первым в Ребеккиной записке значился Патрик Батанга, пятидесяти четырех лет, вдовец, без определенных занятий. Очередной пипидомовский бездельник, отметил я, оглянулся на Ребекку и честно начал трезвонить в новенькую дверь с блестящим номером 212. Ответа не было никакого. Звонка, по правде говоря, не было слышно тоже. Я громко постучался в дверь, но на стук нам тоже никто не ответил.
Я оглянулся на девушку и пожал плечами: а чего ты ожидала, Ребекка?
- Пошли дальше, - упрямо сказала она.

Следующей в списке значилась Сильвия Смит, трицати пяти лет, свободных творческих занятий. Мы поднялись на двадцать третий этаж, где, согласно лежащему у меня в кармане плану дома, добытому в архивах нашего агенства, должна была находиться квартира 124. Двадцать третий этаж оказался совершенно глухим - ни единой двери, этаж ниже заканчивался номером 123, а этаж выше начинался с квартиры 128.
- Может, ошибка? - предположил я. - Неправильно записана квартира. А этаж просто забыли построить.
Честно говоря, я не припоминал в планах пипидомов незастроенных этажей. По крайней мере, в схеме этого дома ничего подобного не значилось.

- Следущая по списку Мариэлла Родригес, 45 лет, - терпеливо объявила Ребекка.
- Старуха Родригес?! Надо же, ее, оказывается, зовут Мариэлла, - оживился я.
- Мариэлла Родригес проживает на пятом этаже, - Ребекка уже нажимала в лифте кнопку с цифрой "пять".
Я послушно отправился за ней.
На пятом этаже стоял странный запах. Пожалуй, я только сейчас уловил: именно этот запах преследовал нас по всему дому. Напоминал мне то ли госпиталь, то ли дешевую лавку мясника - резкий, утробный запах, будто ты очутился в желудке у огромного животного. Ребекка зажала рукою нос.
- Смотри на ее дверь, - прогундосила она.
Я глянул и ахнул: дверь Старухи Родригес была просто нарисована на стене. Нет, даже не нарисована. Вылеплена. Как скульптура. Гипсовая поделка. Дверь, крашеная в матовый коричневый цвет, очень похожая на настоящую, но составляющая со стеной единое целое. Такая дверь никак не могла открываться. И за ней никто не мог жить.

- Калеб Каллиган, 58 лет - севшим голосом произнесла Ребекка. - Семнадцатый этаж.
Калеб? Каллиган? Да это ж старина Кейл! Я вдруг почувствовал, что моя злоба на него куда-то улетучилась. Конечно, он нес несусветную чушь про Пипидом, но с этим домом явно что-то было нечисто. Происходящее больше всего походило на дурацкий запутанный сон, когда уже понимаешь, что спишь, но при этом никак не можешь проснуться.
- Кейла нет дома. Он снова живет на улице, - знающе сообщил я Ребекке. Она неопределенно пожала плечами.
Дверь Кейла Каллигана выглядела на удивление обычной дверью. Стандартный номер, замок, звонок. Самая обычная дверь, грязноватая немного, с царапинами, в отличие от идеально нового коридора. Ребекка позвонила в нее, и мы сначала услышали резкий гудок звонка, а потом, к большому моему удивлению, тяжелые шаркающие шаги.
Дверь открыл Старина Кейл собственной персоной. Похоже, он снова был пьян. Да, точно, он был полностью пьян в стельку. И от него снова нещадно разило. Ребекка опять зажала рукою нос.
А Старина Кейл, расставив ноги, как моряк в качку, умоляюще протянул ко мне обе руки:
- Стеф, - он едва не плакал. - Стеф, вытащи нас отсюда! Умоляю тебя!
Его начало кренить к стене.
Я подхватил его, прошел в комнату и усадил на низенький выцветший диванчик.
- Что случилось, Кейл?
- Ты что же, сам не видишь? - взвился наш квартирант. - Нас съедают заживо! Это не дом, а тварь из преисподней!
Он вскочил, схватил меня за рукав и с неожиданной силой потащил к дверям ванной комнаты.
- Гляди!
Я осторожно открыл белую деревянную дверь. За ней была стена. Простая серая бетонная стена.
- Это случилось три месяца назад, - пожаловался Кейл. - И не у меня одного. У Толстой Пэт, и у старой Родригес, и у многих наших. А сейчас...- он судорожно вздохнул и забормотал: Понимаешь, Стеф, это может случиться в любой день. Каждый божий день ночью, во сне. Я боюсь здесь спать! Хотя нет, это они боятся меня! Стеф, Стеф, давай я сейчас тебе открою страшную тайну! Они - он картинно повел рукой по сторонам, - они не любят пьяных, им невкусно! - Кейл дико захохотал и хохотал долго, всхлипывая и вытирая слезы. А потом сказал:
- Пошли к Толстой Пэт.
Толстая Пэт, согласно нашему плану, жила этажом ниже. Кейл неодобрительно покосился на лифт и, изрядно качаясь, потащил нас с Ребеккой к противопожарной лестнице.

Толстая Пэт была дома и жарила на кухне капусту. В квартире так удушающе пахло горелой капустой, черным кофе и какими-то едкими специями, что я закашлялся.
- Мистер, как вас там называют, и ваша чикита, сейчас вы выпьете мой кофе, а потом убирайтесь отсюда подобру-поздорову! А не то эти твари и вас съедят! Они обожают свежую кровушку! Свежую, молодую, сладкую кровушку!
Я поперхнулся и обжегся глотком оглушительно вонючего кофе. Старина Кейл, глядя на меня, довольно фыркнул.
- Что это? - опасливо поинтересовалась Ребекка.
- Хильбе, кардамон, кижме, акурма, - скороговоркой произнесла афроамериканка. - Отпугивать этих самых. Они же, как коты, не любят сильных запахов. И Джорджи тоже не любил. И кофе совсем не пил, и даже колу. И поэтому они забрали его. В прошлую пятницу, всего неделю назад. Моего крошку Джорджи, - она смотрела на нас так растерянно и умоляюще, что я опустил глаза.
- Джорджи - ваш сын? - осторожно спросила Ребекка.
Толстая Пэт быстро кивнула.
- Там была его комната, - она махнула рукой на противоположную сторону коридора.

Честно говоря, я ожидал там увидеть стандартный детский набор: кроватку, шкаф, разбросанные игрушки. А увидел дыру в стене. Глухую стену, начинающуюся сразу за дверью, а в ней дыру в полметра глубиной, с торчащими бахромой ошметками цемента.
- Это я царапала, - сказала Толстая Пэт за спиной. - Разделочным ножом.
- Это случилось ночью? - спросил я, уже почему-то догадываясь об ответе.
- Я обнаружила это утром. Пошла будить Джорди собираться в прескул, а там...
Ребекка, нахмурившись, погладила ее по плечу.

- Я провожу вас, - Кейл пригласительно распахнул дверь на лестничную клетку.
- Побойся Бога, Кейл! - Запротестовал я. - Ведь шестнадцатый этаж!
Старик удивленно пожал плечами:
- Это, конечно, ваше дело, Стеф, но в лифте тоже пропадали люди.
- Не сходи с ума, Кейл, с нами ничего не случится, - я уже нажимал кнопку вызова лифта. - Мы тут с утра катаемся туда-сюда, все работает, как часы!
Через пять этажей я весьма пожалел об этих словах - вот ведь закон Мерфи! Потому что в лифте внезапно погас свет. Ребекка горячо вцепилась в мою руку, но я сказал ей почти спокойно:
- Не бойся, детка, это какая-то неполадка с электричеством. Но мы спускаемся, ты же видишь. Совсем скоро будем дома.
И то верно, мы спускались. Я ощущал это по той особой легкости в коленях, которая отличает спуск от подъема. Мотор лифта исправно работал, едва слышно поскрипывая и причмокивая.
Счетчик этажей также перестал светиться, так что мы никак не могли понять, далеко ли нам еще до земли. Только мы все спускались и спускались, и спускались и спускались, безостановочно и несоразмерно долго. Лифт все также поскрипывал, что-то механически квакало наверху, а Ребекка все сильнее сжимала мне руку.
- Я успела сосчитать до десяти тысяч, - сказал она.
Мы летели вниз.
- Такими темпами мы скоро доберемся до преисподней, - невесело пошутил я.
Наконец, лифт остановился. Мы вышли в полную темень, хоть глаз выколи. Я закричал - и мой крик отозвался эхом. Похоже, мы находились в большом пустом помещении.
Я крепко взял Ребекку за руку.
Мы обошли весь зал по периметру, и периметр составил двести моих шагов. Я проводил рукой по стенам, но не смог обнаружить никакой выпуклости, напоминающей дверь или окно. Мы с Ребеккой начали судорожно рыться в карманах, но ничего, похожего на фонарик, у нас отродя не водилось, а оба наших телефона оказались разряжены - вот проклятье!
- Давай вернемся обратно в лифт, - разумно предложила Ребекка.
По прежнему не видя ни зги, мы наощупь направились туда, где должен был быть центр зала. Но лифт, похоже, уже ушел - мы не смогли нащупать ни кабинки, ни кабелей, полозьев, рычагов или чего-то другого, говорящим о его присутствии.
Я снова принялся мерять ногами комнату, попутно проверяя стены на предмет дверных ручек, замков, шпингалетов и прочих спасительных выпуклостей.
В качестве отсчетного столбика я положил на пол свой бумажник. Описав полный круг, я сел на пол.
- Ты здесь? - спросила Ребекка.
- Сто восемьдесят девять шагов, - ответил я.
- Не может быть, попробуй еще раз.
Пауза.
- Сто семьдесят пять шагов.
- Вот дьявол! - сказала Ребекка.
- Сто шестьдесят, - отозвался я. - Сто двадцать.
Невидимые стены без окон без дверей неудержимо сжимались вокруг нас.
- Восемьдесят, - сказала Ребекка.
- Пятьдесят, - ответил я.
Когда периметр комнаты стал исчисляться двадцатью шагами, мы остановились и снова вернулись в невидимый центр комнаты.
- Выгребай все, что у тебя в карманах, - скомандовала Ребекка.
Я отчаянно выругался и стал наощупь выворачивать карманы:
- Севший чертов телефон, ручка, блокнот, плоская бумажка - план этого дьявольского дома. Квадратная упаковка жвачек, склизкий огрызок яблока, какая-то гадкая требуха. Уличная галька, бумажная лента - видно, счет за бензин, ключи от машины. Декоративный бутылек дрянного виски - от вчерашнего клиента, искавшего склад под винный магазин. Жаль, что я его сразу не выкинул. Нет, не клиента. Так, еще один бутылек.
Я размахнулся и со всей силы бросил бутылек об стену. Он разбился с глухим звоном, резко и отвратительно запахло дешевым алкоголем. Я плюнул и снова выругался.
Открыл второй бутылек и хлебнул этой мерзкой отравы. Ребекка нащупала мою руку, отняла и допила остаток.
Тяжкая, душная темнота подступила на расстояние дыхания.
И тут нестерпимо ярко сверкнула молния. Я инстинктивно прикрыл глаза.
Потом осторожно открыл их снова.
В горящем квадрате белого света, начинающемся прямо от моих ног, стояла сутулая остро пахнущая фигура.
- Старина Кейл!
Кейл шумно втянул носом воздух.
- Я же говорил - они боятся алкоголя, - хмыкнул он.

Продолжение
Tags: Глупости, Креатифф, Привет ноосфере
Subscribe

  • От нашего снега вашему снегу

    Кто сказал, что у нас нет снега?! В Африке Израиле есть все, и не только в морозильнике. Только у нас снег специальный, за ним…

  • Тестировщик

    Только что было. Сидим, каждый починяет свой примус, никого не трогаем. Вдруг отключается электричество, летят компьютеры, падает сеть, вайфай,…

  • Много осени в ленту

    Настала зима. Наступила израильская осень. Именно так, и мы честно два дня подряд ходили по ботаническим садам, фиксируя эту осень. Отмечая про…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments