Жаклинка (jacklinka) wrote,
Жаклинка
jacklinka

Граф Анри де Барба


Граф Анри Бужон де Барба достал с полочки на умывальником новенький тюбик с краской цвета темного ореха. Аккуратно выжал ровно треть, нанес кисточкой на на бороду, привычно вздохнул при мысли на то, что обычным мужчинам достаточно окрашивать бороду раз в неделю, а то и две, ему же приходилось повторять процедуру каждый божий день. "Гены" - когда-то объяснял ему отец, - "ничего тут не поделаешь".
"Папа, но ведь ты можешь просто сбрить эту бороду!" - возражал маленький Анри.
"Не могу", - вздыхал отец, - "Вырастешь - все поймешь сам".

Матери Анри совершенно не помнил - та умерла, когда Анри не было и трех лет. Анри воспитывался у старой чопорной тетки по материнской линии, а когда и та покинула этот мир, отец взял его к себе в родовой замок.
К несчастью, отец был убит через три месяца после того, как Анри поселился в замке. Застрелен в собственной постели - как хорошо, что Анри не видел этого! Что и говорить, кровная месть была извечным проклятием рода де Барба - еще ни один мужчина в роду за все девятьсот лет не дожил до сорока.

"А мне уже тридцать девять" - думал Анри, аккуратно закрашивая проступающие волоски благородным цветом темного ореха, изящно контрастирующим с бледным лицом.
Отец был прав - стоило Анри сбрить бороду, как она вырастала обратно за какой-нибудь час, и весь подбородок покрывался заметной синюшной небритостью - так, что люди на улице шарахались от него.
Десять лет учебы и поисков призвания, проведенные им в Париже, теперь казались чистым мучением. И как же хорошо и привольно было каждый раз возвращаться в родовой замок!
Что ни говори - не каждый парижский студент мог похвастаться настоящим собственным замком. Анри слыл славным, гостеприимным малым и часто к нему наведывались кутить целые компании - замок мог вместить, пожалуй, и целый университет. "Что за сказочный средневековый замок!", - восхищалась маленькая толстушка Жаннет. - "Что за великолепные, мрачные готичные стены!"
Где ты теперь, о милая Жаннет?! А впрочем...

Анри в теплом бархатном халате сидел перед экраном компьютера. Нет, благословен тот день, когда он, наконец, уволился с этой ненавистной работы, где он должен был ежедневно чтить своим присутствием тысячу сослуживцев, а затем сотню пассажиров подземки. Дважды благословен тот день, когда он решил вернуться в замок. Здесь, в родных стенах он чувствовал себя преотлично. На жизнь же вполне хватало сетевых подработок - Анри считался неплохим компьютерным специалистом. А обширные поля имения, сданные в аренду под виноградники, приносили неплохой доход.
Но самое главное - он не обязан был каждый божий день красить бороду.

"Гены" - оправдывался отец. "Неизбавимое родовое проклятье", - темными чернилами было написано в фолиантах родовой истории, что хранились в семейной библиотеке. "Кто же знал, что у невесты моего прапрадеда окажется мать-колдунья?"

Когда Анри исполнилось пятнадцать и прятать бороду уже не было уже никакой возможности, он сбежал из сиротского интерната - от насмешек сверстников и от косых взглядов взрослых. Кое-как добрался до замка - здесь проживала теперь престарелая слепая родственница со своей молчаливой служанкой. Родственнице он представился возмужалым парнем, и она приняла все за чистую монету, а служанка деликатно не совала свой нос в чужие дела. Так Анри прожил в родовом замке до полного совершеннолетия, а затем вернулся в Париж.

Граф Анри Бужон де Барба приветливо улыбался в глазок видеокамеры. С тех пор, как он обзавелся чат-камерой, бороду снова приходилось красить ежедневно. Впрочем, граф не сетовал, ведь у чат-камеры было гораздо больше преимуществ, чем недостатков - залы всамделишного замка на экране действовали на девушек подобно магниту. Даже теперь, через двенадцать лет на этом сайте знакомств, где с его анкетой, должно быть, познакомилась не одна тысяча девушек.

"Ты вправду настоящий граф?" - постучалась в чат девушка по имени Кристин.
"Разумеется. В профиле вы можете познакомиться с моей родословной" - степенно, как подобает благородному графу, ответил Анри.
Ему всегда верили. Говорил ли он правду или увиливал от нее, ему доверяли - будто графский титул был неоспоримой гарантией чести.
На сайте знакомств он был зарегистрирован под псевдонимом Синей Птицы - перефразированная насмешка над собой, а, кроме того, Анри верил, что это имя принесет удачу.
"Граф Синяя Птица", - отозвалась девушка Кристин.
Анри заглянул в ее профиль. Затем привычно вывел на экран все данные ее регистрации - не зря же он сам, своими руками, построил этот сайт знакомств. Прибыли сайт никакой не приносил, но ведь дело было не в прибыли...
Так, теперь следовало получить медицинскую карту. Над взломом страховой медицинской системы пришлось изрядно поломать голову, но когда над тобой висит смертельное проклятие..
Анри удовлетворенно щелкнул пальцами - вот удача! Девушка состояла на учете у отоларинголога с хроническим гайморитом и сниженным обонянием.
Образование - техническое, еще одно совпадение! Сегодня у Синей Птицы просто счастливый день!
"Милая Кристин, любите ли вы отгадывать загадки?"

Кристин была в джинсах и вышитой хипповой рубахе. Анри достал из сундука прабабкино платье, переложенное сухой полынью и розмарином и потому совершенно нетронутое молью: "Будьте моею принцессой".
Граф был настоящим светским львом : внимательным, обходительным, нежным, - словом, неотразимым. О, граф де Барба был настоящим красавцем, и во всем его облике, от кончика прямого носа до носов дорогих домашних туфель чувствовалось истинное благородство.
Он танцевали, и звук вальса в анфиладах замка звучал не хуже, чем в лучших концертных залах, но принадлежал лишь им двоим.
"Милая Кристин, помните, что я вас спросил про загадки?"

Ключей от замковых комнат, кладовых и подвалов граф де Барба не доверял никому. Вместо них, уехав, он доверил Кристин два десятка паролей, подробно рассказав, к какой комнате замка подходит каждый пароль. В одной из них хранилась старинная мебель - мечта любого этнографического музея. В другой в пыльных шкафах грудами лежал старинный тончайший костяной фарфор. В третьей хранились великолепные трехсотлетние гобелены. В четвертой в лаковых шкатулках лежали потемневшие от времени драгоценные украшения. И лишь одну крохотную каморку под подвальной лестницей граф де Барба строго-настрого запретил открывать. "Впрочем, у тебя и не получится", - вполголоса пробормотал он. - "Ведь это только половина ключа, а вторая половина надежно зашифрована".

Кристин продержалась целую неделю - так что граф уже начал подумывать, а не ошибся ли он в ней - даром, что ли, три месяца под предлогом разгадывания ребусов обучал ее базовым шифровальным алгоритмам.
И когда граф уже почти перестал надеяться - наконец, загорелась на экране долгожданная весть.
"Как хорошо, что я не успел покрасить бороду" - ухмыльнулся, предвкушая, граф.

Граф был страшен, граф был черен, как ворон, огромный взъерошенный ворон, и ослепительно-синяя борода длинными языками пламени развевалась в такт его шагам. Сейчас в нем говорило проклятие, то самое древнее проклятие, наложенное матерью убиенной невесты. Граф не оставлял тени, граф и был сейчас тысячью синих теней, их средоточием, их сплетенным клубком. Граф был самой яростью, граф был вожделением, жаждой, страстью, огнем - холодным стальным синим огнем.
"Почему ты отперла каморку под лестницей, когда я запрещал тебе?!" - рваной тенью прокатилось эхо по древним стенам. Граф крепко схватил несчастную девушку за руку и потащил ее вниз, по ступеням, вглубь, в подземелье, казавшееся сейчас иссиня-черным бездонным колодцем. Бедняжка закричала и хотела вырваться, но тщетно: ее попытки только подстегнули в нем зверя.
Сердце его колотилось маятником: вот она, бешеная страсть, безумная преступная радость! Вот оно, исконное родовое проклятие: каждый год граф де Барба должен был убить молоденькую девушку, чтобы забрать у нее жизненную силу, душевный образ, нить бытия, ту самую, что сохранит ему человеческий облик.
Граф хохотал, граф уже наливался этой силой - легкой, ошеломительно свежей, бурлящей только что выпитой жизнью.
Он так давно не пил ее, что в бороде вместо синих волос начали пробиваться птичьи перья.
Граф нетерпеливо сжимал рукоять ножа дамасской стали - одно легкое и точное движение поперек сонной артерии...
Обычно Анри старался побыстрее проскользнуть вдоль потайной двери - никакие дезодоранты и отдушки не могли заглушить этот ужасающий смрадный запах. Теперь же он казался ему слаще самых изысканных духов, нежнее лучших воздушных пирожных...
Комната была полна крови...как странно, что она не впитывается, не высыхает, не стекает в землю...На стенах, по стенам, как серия фамильных портретов, висели те, кто отдали ему все, подчистую, выпиты до дна...кажется, вон та красная тряпичная кукла при жизни звалась Жаннет...
Граф занес кинжал, граф занес кинжал, граф занес кинжал....
"Внимание, снимаем!" - весело закричала ничуть не вырывающаяся Кристин. -
"Прямой эфир в реалити-шоу "Полицейские хроники"! Дорогие зрители - да-да, мы сейчас находимся в леденящем душу подземелье в замке у знаменитого графа Анри де Барба по прозвищу Синяя Борода!...."

"Родовое проклятие", - писал прадед, - "состоит в том, что вовремя не вобрав в себя трепещущую девичью жизнь, ты превратишься в Синюю Птицу."

"Граф Анри де Барба, арестованный за серийные убийства, невыясненным образом исчез из камеры предварительного заключения тюрьмы Ле Сантэ. Следов взлома в камере не обнаружено. Вместно преступника в камере находилась крупная птица синего цвета, напоминающая сойку. Птица была выпущена на свободу на тюремном дворе." - говорилось в полицейской служебной записке.

Синяя сойка, как известно, не распевает трелей, как соловей или полевой щегол. Она каркает, подобное вороне, отрывисто и глухо:
"Что за наказание - девятьсот лет приносить людям счастье! Прроклятие , сущее рродовое прроклятие."

"Blue bird" - говорят те, что по-английски.
"Blue beard" - слышит сойка.
Tags: Глупости, Книги в ноосфере, Креатифф
Subscribe

  • О пользе непослушания

    Моя младшая упряма, как сто диких ослов. Или как тысяча. Иногда мне кажется, что мир еще не видел такой упрямой и непослушной девчонки. По вечерам…

  • Зубной торт

    Кто же знал, что деньрожденная мелкая примет мои слова всерьез? Ведь должна же уже давно выучить - слова родителей нужно делить надвое. Родители…

  • О физиологии русалок (диалог в машине)

    - Убери отсюда задницу своей русалки! - У русалок нет задниц, чтоб ты знал! - А откуда тогда они какают? - Из хвоста! - Фу! Какая гадость!…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 49 comments

  • О пользе непослушания

    Моя младшая упряма, как сто диких ослов. Или как тысяча. Иногда мне кажется, что мир еще не видел такой упрямой и непослушной девчонки. По вечерам…

  • Зубной торт

    Кто же знал, что деньрожденная мелкая примет мои слова всерьез? Ведь должна же уже давно выучить - слова родителей нужно делить надвое. Родители…

  • О физиологии русалок (диалог в машине)

    - Убери отсюда задницу своей русалки! - У русалок нет задниц, чтоб ты знал! - А откуда тогда они какают? - Из хвоста! - Фу! Какая гадость!…