Жаклинка (jacklinka) wrote,
Жаклинка
jacklinka

Categories:

Белая ночь Белого Города

Белая Ночь Тель-Авива началась для меня с того, что я украла энциклопедию на станции поезда. Нет, я не совсем украла, то есть, я ее честно украла: в Натании на станции поставили модную в наше время уличную библиотеку: шкафчик с книгами для чтения в поезде. Книги потрепанные, разноязычные, явно пожертвованные, явно читанные - с историей, памятью. Ведь книга помнит каждого своего читателя.
Вот я и утащила том детской энциклопедии. Том номер 14, 1978 года выпуска, на иврите. Нет, не для себя, а для одного мальчика, который читает исключительно энциклопедии. А почему утащила - на меня с первой раскрытой страницы глянул Пушкин.
- Ты ненормальная! - накинулся Макс.
Ха-ха, а то ты не знал, дорогой?
- Я не буду тащить эту бандуру!
Скрадывающим движением профессионального воришки я просунула книгу в мягкий рюкзак. "Будешь сегодня спинкой рюкзака" - шепнула я книге.
Книга растопырилась и стала пинаться углами. Плоская небольшая книжица каким-то образом заняла весь рюкзак, выталкивая фотоаппарат и бутылку с водой.
Я несла ее, как неразумного заспинного упыря.


Первой станцией была выставка выпускников дизайна местного колледжа. Выставка была в гостинице и явно проходила под кодовым названием "Все тлен."

Что отзеркалило и напомнило мне вчерашнюю переписку с Олей zanudka:
- Я была на выставке Дали в порту. - поделилась Оля. - Там над входом висят огромные усы. И иллюстрации к Данте с надписью: "Оставь надежду..."
- Надежду следует класть в копилку для пожертвований, - отозвалась я.
- Зачем в копилку? Сдавать в гардероб, - предложила Оля.
- Это смотря насколько оставлять - навсегда или на время, - принялась рассуждать я.
- Я вот не помню, грешники в аду навечно или пока не искупят? - задумалась Оля. - Возможно, надежда чисто технически мешает скорейшему искуплению грехов...

Вот и выставка была посвящена тлену. Зал с пылью - боже, из каких чердаков и подкроватей они выгребли столько пыли?! Пыль была сложена аккуратными бесформенными горками, а также художественно раскидана по инсталляциям.

Следующая инсталляция была посвященна Грязным Душевым Занавесками. Ужасно грязным. Черным. Такое впечатление, что за ними мылись киты, попавшие в нефтяное загрязнение.

Была там также инсталляция залакированных настоящих объедков. Пахла помойкой, как и полагается.
Был зал "После свадьбы." Послесвадьбы до уборки.
И прочее, прочее, прочее.

В очередной из комнат стояли поставленные друг на друга пирамидкой каталки - сетчатые основания кроватей на колесиках.
- Это уже, наверное, не выставка, - предположил Макс.
Я залезла на самую верхотуру и разлеглась на сетке, четко вспомнив, как на точно таких же каталках, только обтянутых зеленым, мы с девочками в 1995 году устраивали гонки по больничным коридорам - гинекологического отделения железнодорожной больницы г. Уфы. Ночью, пока медсестры спят. В той больнице были длинные, прямые коридоры...
- А теперь выставка, - прервал мои мысли Макс. - И ты - часть инсталляции.
- Я теперь точно часть инсталляции, - сказала я, слезши с гостиничной больничной каталки. - Судя по этой пыли...
Вся моя спина и свежекупленные малиновые штаны "три раза ку" были покрыты щедрым узорным слоем пыли.
- Ты теперь со спины в клеточку, - констатировал муж.

Унесши на себе часть инсталляции и себя как важнейшую часть инсталляции, мы продолжили путь.

По бульвару Ротшильд лилась людская река. По-другому не скажешь: люди, каждый сам по себе, единым потоком перемещались в противоположных направлениям. Мы вошли в эту реку, и дали ей себя понести.

Изнутри реки все казалось другим - берега светились разноцветными огнями; самолеты, почти касаясь крыш крыльями, елочно подмигивали: красным фонарем на левом крыле и синим - на правом.
"Самолеты - тоже часть инсталляции", - пронеслось в голове.

Река была доброй. Река останавливалась у каждого мало-мальски значимого и вовсе незначимого островка и внимала ему.
Мы прошли мимо острова рок-музыки, остановились ненадолго: играли хорошо. И поплыли дальше, по вездесущему принципу в Пуховском духе: если плыть в какую-нибудь сторону, то куда-нибудь да приплывешь. И приплыли в Маримбу. Точнее, к маримбе - тощий парень с дредами на голове играл на ней, на огромном, двухэтажном ксилофоне, один - в четыре руки. Играл "Coldplay" - "In my place". Играл неожиданно хорошо, точно, сильно, узнаваемо. Играл двойными палочками - этакими рогатками, ударяя ими под углом одновременно по двум уровням пластинок-клавиш. Рядом ударник в мокрой футболке, сэкономив на инструменте, колотил ладонями прямо по выходному динамику. С ксилофониста также тек пот, прямо на клавиши - температура реки так и не понизилась ниже тридцати душных тель-авских градусов.
Он делал музыку. Он создавал музыку, он развешивал ее, как полотно, как сеть - здесь, на этом островке реки. Я тоже остановилась, попавши в эту сеть.
За "Coldplay" последовало несколько узнаваемых израильских песен. И я внезапно почувствовала, что меня втягивает. Втягивает в эту музыку, внутрь. Странное, редкое, удивительное чувство. И, видимо, не одну меня - собравшаяся вокруг толпа подпевала в унисон. Разные люди: пожилая женщина в беговом костюме; мужчина в платье...Что-о? Нет, действительно мужчина, субтильный, чернявый, усатый-бородатый - в коротком черном платьице с желтыми пальмовыми листьями.
Странно, но они, и этот мужчина в платье, и женщина в кроссовках, тоже были частью песни.
И две танцующие тонкие чернокожие девицы, которые, закончив танцевать, оказались обычными светлыми израильтянками.
Музыкант играл, а река пела ему, отзываясь. Так пропела три или четыре песни.
"Играй еще," - я стояла, как примагниченная, к месту.
И он заиграл..
- Doctor Who, - шепнул мой муж.
Да, музыкант играл колдплеевскую "Viva La Vida" - ту песню, под которую в 2007 году по случайно найденному кабельному каналу шла реклама незнакомого еще сериала. С Девятым в кожанке и с Роуз. И каждый день в девять вечера мы усаживались у телевизора, стараясь не пропустить - в день показывали по две серии. А днем шли промо-кадры, и фоном была именно Viva La Vida.
Ксилофонист играл Доктора, и я четко поняла: это потому, что я тут рядом стою. Потому, что меня втянуло.
После Доктора он отпустил толпу, сказав, что на сегодня закончил.

А мы пошли дальше.
Река огибала киоски с бутербродами; жонглера тремя желтыми теннисными шариками под динамики с трансом; воздушных гимнастов на свешивающемся с дерева обруче: казалось, выступающий парень способен вывернуться наизнанку, а затем спокойно и прилюдно залезть в собственную шкуру.
Мимо прошла три девицы с чертячьми рожками; затем небольшое стадо аццких зайцев с красными светящимися ушами. Одна из зайчих была в фате. Из фаты торчали уши.

Мы пили припасенный из дома холодный сидр; поллитровая банка на двоих была практически бесконечной: никак не кончалась.
"Кто-то нам все время доливает," - думала голова.
После сидра захотелось супу. Или, на крайняк, суши. Мы пошли дальше, искать суп.

В освещенном вагончике снимали трансляцию для местного радио; неподалеку примостилась художница: запруженный толпой и фонарями ночной город выходил из-под ее мелка дневным, безлюдным и лужаечно разноцветным.
- Деревья похожи, - заглянул Макс в получающуюся картину. - А в остальном - она явно что-то приняла...

На площади Дворца Культуры, где обещали свинг, было уже пустынно; под памятником Падающему Снеговику полураздетая девица выла молодым шакалом песню о Зеленом Чудовище.
- Тебя не интересует зеленое чудовище? - потянул меня Макс.
- Нет, я хочу супу! - заявила я.
В "Арккафе" на площади супу не было. Подозреваю, что эти люди вообще не понимают, как можно хотеть супу в два часа ночи и тридцать градусов жары.

Мы пошли обратно; зеленое чудовище уже укатило с площади; гимнасты никак не могли отцепить от дерева намертво приросший обруч; мимо проехал на велосипеде старичок со знакомыми с детства заушными патлами и бородкой.
- Доктор Айболит! - удивленно вспомнила я.
- Точно! - обрадовался Макс.
А я подумала, что встретила еще одну сказку. Пусть без зверей, пусть на велосипеде, но ведь копия же, как сошел с картинки.

Трансовый жонглер по-прежнему пребывал в жонглирующем трансе. Рядом образовалась небольшая дискотека.
"Интересно, он так долго может?" - поинтересовался Макс.

Мы шли, шли и шли. Река становилась то плотнее, то мельче. В огороженных садках с качелями мерно покачивались акулы. Вместо супа купили колбасы.

Наконец, добрели до противоположного конца бульвара.
Там стояла Кастрюльная Вышка - штук двадцать поставленных пирамидой, вверх и вниз крышками, кастрюль.
Кастрюли были без супа.
- Супа нема, - сказал Белый Город. - Точнее, суп есть, но снаружи кастрюль - вы все в нем и так плаваете.
- Этот суп не едят, - огрызнулась я. - Его дышат.
- Суши будешь? - покопавшись в кладовке, пробормотал Город. - Я что-то слышал про суши.
- Суши? В три часа ночи? - удивилась я. - Давай!
На дороге возникла продавщица с черными плоскими коробочками.

Суши были забыты до утра в душном, тридцатиградусном коридоре, но остались на удивление свежими - как и полагается подароку от Города.
"Мышка сушек насушила", - под таким девизом мы сели завтракать.


Маримба
DSCN4203

Ночные чтецы
DSCN4206

Он еще улыбается!
DSCN4209

Кастрюли без супа
DSCN4216
Tags: Бредогенератор, Взрослые- тоже дети, Глупости, Жызнь, Местный колорит
Subscribe

  • Найди кота

    (по клику открывается картинка большего размера) Можно попробовать еще открыть отсюда или отсюда.

  • Метеора

    Иллюстрации к постам: Переезд Олимп-Метеора и Метеора Все фотографии кликабельны и открываются в большем размере. Вот она, туманная, дождливая…

  • Сувениры для друзей

    Гречневая каша для nunzietta и christa_eselin Фонарики. Теплые, светящиеся А это антикварный магазин Тоже люстра…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 22 comments

  • Найди кота

    (по клику открывается картинка большего размера) Можно попробовать еще открыть отсюда или отсюда.

  • Метеора

    Иллюстрации к постам: Переезд Олимп-Метеора и Метеора Все фотографии кликабельны и открываются в большем размере. Вот она, туманная, дождливая…

  • Сувениры для друзей

    Гречневая каша для nunzietta и christa_eselin Фонарики. Теплые, светящиеся А это антикварный магазин Тоже люстра…