August 31st, 2016

andorra

День девятый. Yankee springs, домик в лесу.

В Америке все большое. Большие люди, большие дома, даже коты - и те под стать. Не коты, а разленившиеся дикие когуары, мимикрирующие окраской под домашних кисок.
Молоко продается не менее как галлонами, а сметана - литровыми банками. Детская порция в Макдональдсе в два раза больше нашей, а одной стандартной порции кофе на заправке с лихвой хватает на двоих. Мы по ошибке заказали большой кофе - нам вручили, как кубок победителям, высокий литровый стакан.
Даже облака здесь пухлые и увесистые - вон тот пузатый спаниель, машущий белыми ушами, и вон та надутая свинья, плывущая копытами кверху.
Проблема в том, что и комары здесь американских размеров - чтобы прокусить среднего американца, нужна дрель толщиною в шприц на сто кубов.
И свистят они, как средний самолет на взлете.

Это мы сегодня ночуем в затерянной лесной избушке: теоретически избушка относится к кемпингу, а практически стоит в уединенной части леса - кемпинг у них тоже размером с город.
Вокруг - ни души. До цивилизации добираемся на машине, в цивилизации есть душ, водоропровод и пасущиеся на травке караваны, а у нас - печь с кочергой, и земляной пол, и туалетная дыра в земле. Мобильная связь здесь не работает - ну какая мобильная связь в 19 веке?
Дом ощутимо пахнет истомившимся на жаре деревом; пол под лавками подметаем метлою из сорго.
Вода - ледяная, вкуснейшая - в колонке, изящной, похожей на кальян или арабскую лампу, и к колонке нужно идти через пол-леса, и качать вручную, и тащим воду обратно в смешном складном ведре, привезенном из Израиля, - все крутили пальцем у виска, когда я купила складное ведро.
Вместо ванны - озеро, к которому выходит дорожка прямо от дома, и неподвижная вода идеально точно отражает небесные сполохи, а дно у озера илистое, и в мелкой воде тяжело плещет рыба, а поодаль плывут четыре белых лебедя. Наше собственное, личное лебединое озеро.
Тишь невероятная; остальные три домика не заселены, весь лес - наш, вместе с цикадами, невидимыми ухающими и щелкающими птицами.
И - грибами, все ложе леса утыкано высокими разноцветными грибами с широкими шляпками - ни дать ни взять психоделический мультик, и на каждом грибе сидит своя синяя гусеница.
Мы забыли зажигалку и поэтому будем топить печь только завтра.
А пока пьем "паучий" чай со свежей малиной и ежевикой - остановились по дороге сюда и набрали в хозяйстве.
И впускаем в себя тишину - она наводит порядок, расставляет все по углам, освобождая место - чтобы колеса ума и сердца могли крутиться свободно.

Небо заткано черным кружевом деревьев, а гладь озера - крупными звездами, красными перемигивающимися огнями вышек и следами самолетов. Я спускаюсь к озеру без фонаря и падаю в яму, набирая полные сандали земли.
Площадка перед домом - неровный круг белого света, а дальше резко начинается черный, непроглядный бархатный лес, внезапный, как комната ужасов и мягкий, как сон.
tree_up

День десятый. Yankee springs, домик в лесу.

Озеро меняется ежечасно; утром шел мелкий дождь - кроны деревьев разбрызгивали водяную пыль, как головки душа. Мы ушли купаться в серую, совсем не холодную взвесь - вода снизу отражала многократно воду верхнюю, а купающиеся походили на симметричных многоруких будд или на гадальные карты.
К полудню распогодилось - в озере отмокали облака, набираясь влаги, и вероятно, поэтому, были гуще и темнее небесных.
Я подняла голову и весьма удивилась, не обнаружив в небе кувшинок. Наши озерные кувшинки определенно сбежали с Моне в Метрополитене; а для Офелии такой пруд был бы слишком мелок и слишком светел.
Мы бродили вдоль берега, отмечали бурундуковые норы и занимались фотоохотой на грибы - в Америке в национальных парках грибы собирать нельзя, разве что сфотографировать. Здесь были белые развесистые поганки и желтоватые крапчатые мухоморы, бурые моховики, красные сыроежки и еще масса всевозможных шляпок - желтых, фиолетовых, белых, серых, зеленых, размером от пуговки до суповой тарелки.
Дети ловили лягушек, лягушки раздувались у них в руках, а Элинор говорила: я совсем ее не пугаю, я просто глажу ей животик.
Вика прихлопывала на себе комаров - "убила сразу троих" и пыталась скармливать их лягушкам. Лягушки привиредливо крутили носом. А Макс рассуждал, что здесь есть обычные, маленькие комары, а есть большие. Большого прихлопнешь, а ему хоть бы хны. Помашет тебе крылом и улетает, кровопийца.
Днем поехали в цивилизацию, на кемпинг.
По цивилизации прыгали белки, черные и упитанные, как хомячки, и напомнили мне нью-йоркских трибблов. Белки умильно садились в открыточную позу, складывали лапки и грызли что-то невидимое.
Купались в огороженном садке для купания - в другом, большом озере, называемом Ружейным Озером. Дети копались в песке на берегу - идеально чистом, идеально липком для лепки, идеально взбитом для пяток песке. Вика пасла чаек, рябых и толстых, как куры, чайки низко кружились над пляжем, высматривая детские лакомства, а на спасательном круге было написано: "Гусей не кормить!"
Затем взяли напрокат каяк и педальный катамаран - впятером мы в одну лодку не помещались. Каяк был узким и глубоким, как дикарская пирога. Мы носились друг за другом, и за мелкими серыми утками, и брали друг друга на абордаж, а утки идти на абордаж не хотели, и по озеру ходили низкие волны.
Затем сделали попытку пройти по сассафрассовой тропе - именно ею встретил меня кемпинг, и я смеялась, что теперь этот сассафрас, как арбуз с косточками, будет ходить за мной кругами. Верите или нет, но все арбузы, попавшиеся мне с тех пор, были с косточками.
Листья сассафрасса нежно пахнут лимоном, а вовсе не той помадкой. Но далеко тропа нас не пустила: на нас накинулся пчелиный рой комаров. Стражи тропы - они не пустили нас дальше.
"А корневое пиво ты пила?" - спросил меня Максов дядя Толя.
То самое, мифологическое корневое пиво нашлось на ближайшей к кемпингу заправке.
Пиво оказалось чистой микстурой от кашля - кажется, я теперь год не буду кашлять.
Вечером растопили печь; для каши не было горшка, крупы и масла; в качестве каши из топора пекли картошку, жарили сосиски на решетке и маршмелло на соструганной Викой палочке. А затем устроили светопредставление из синего пакетика - и гномы, собравшиеся ночью у нашей избушки, грели руки у синих и зеленых сполохов огня.