August 14th, 2016

tree_up

Немножко субботних приключений

Все началось с того, что я поняла, что забыла дома мешок с тщательно сложенной сменной одеждой - переодеться после завтрашнего похода по воде.
"Ладно, все фигня," - сказала я себе. - "При сорока градусах снаружи все высохнет своим чередом".
Затем оказалось, что наша супер-пупер-автоматическая самораскладывающая палатка сломана. Она не желала ни самораскладываться, ни раскладываться даже с нашей помощью.
"Все фигня", - заявила я Максу. - "Давай ночевать под открытым небом. У нас есть матрасы и спальники." - Для иллюстрации я ходила, сама завернувшись в спальник, потому что теплая флизовая кофта осталась дома все в том же мешке.
Спальник лежал на плечах гордой грузинской папахой и болтался снизу зеленым крокодильим хвостом.
"Мы будем ночевать по деревом. Под этой элой". Эла и вправду была зачетная. Эла - это фисташка, на которой не растут фисташки. Поэтому она все-таки не фисташка, а эла.
"Здесь по ночам по ветвям прыгают русалки", - сказала наша гид Натали janataha.
Я попыталась залезть на дерево, чтобы найти дупло с русалками, но посреди ночи не нашла удобного подъема.
"А Пушкин, когда писал о дубе у лукоморья, он просто плохо разбирался в ботанике. Это был не дуб, а эла" - добавила Натали.
"Ей лет четыреста", - прикинула я.
"Ей как минимум шестьсот", - сказала всесведующая Натали.
Эла была и вправду необъятная, с широченными ветвями-стволами, воздетыми ввысь и вросшими в землю. Могучее библейское дерево, практически древо жизни. В Израиле таких нет, не бывает, Израиль - не место для могучих деревьев, всегда думала я. И одновременно была убеждена - в Израиле есть ВСЕ. Значит, и деревья в три обхвата тоже должны существовать.
Тогда я бросила попытки найти себе спальное место, и отошла на открытую лужайку - валяться и смотреть на звезды. Сейчас же у нас августовский звездопад, метеорный дождь, Персеиды. Звезд падало довольно мало, но они все же были: возникали где-то совсем близко над головой и мгновенно гасли - настолько быстро, что я успевала только их заметить, но не загадать желание.
"Это ты опрокинула бутерброды?" - вернул меня к реальности Макс.
"Нет," - я посмотрела в сторону сумки-холодильника с бутербродами. На фоне ночного неба нарисовался силуэт огромного, в три раза больше Джессики, кота. С острыми, огромными, как у пустынной лисы, ушами.
"А сколько осталось бутербродов?" - "Три" -сказал Макс. - "Их украли дикие звери! Может быть, шакалы?"
"Шакалы так близко к людям не подходят. Я знаю, кто их украл. Я видела этого воришку", - сказала я.

Я долго не могла уснуть. Не привыкла спать под открытыми небом, без стен, даже практически виртуальных стен палатки. Мешали ноющие комары, мешали люди в соседних палатках, мешала сама эла, пытающаяся дотянуться до нас ветвями-бревнами. Мешала мысль, что на завтра, на завтрак и обед, на двоих голодных взрослых осталось только три маленьких, в половинку чьябатты, бутербода.
Наконец, я решила пойти спать в машину. Дитя Тардиса - это практически мой дом, мои стены, моя раковина. Защитит от непогод, и от всех невзгод, и от хищных русалок.
Когда я осознала, что только что лежала в одной комнате с трупом, а рядом деловито обсуждали убийство этого трупа, я совершенно успокоилась, поняв, что наконец-то сплю.

Наутро Макс принес пригоршню крепких сладких груш с соседней плантации. "Это называется клепто-туризм", - сообщила соседка по группе. Клепто-туризм - хорошее название, подумала я. Надо будет запомнить. Когда мы с Томасом неделю назад прогулялись за авокадо, пролезши в узенькую дырку посреди колючей проволоки - мы не воровали авокадо, мы занимались клепто-туризмом. После того, как границу между нашим кибуцем и плантацией авокадо, принадлежащей соседниему кибуцу, плотно-преплотно обвили десятью слоями колючей проволоки, клепто-сбор урожая авокадо стал практически принципиальным квестом.

По дороге к началу маршрута другие клепто-туристы из нашей группы наворовали арбузов с семенных посадок. "Мы не хотим арбузов?" - предложил Макс. "Эти арбузы с косточками," - предупредила я. - "Значит, они отравленные цианидом".

Поход по руслу ручья Хермон был прекрасен. Мы опирались о волшебные, только что нарубленные на берегу, бамбуковые посохи. "Я обещаю, что вам удастся замерзнуть посреди августовского пекла," - писала Натали в анонсе похода. Воздух был раскаленным, а вода - ледяной, так, что к середини дороге я покрылась крупными непроходящими мурашками. Вода доходила то до колен, то до пояса, то до груди. Там, где дно терялось под ногами, мы плыли на рюкзаках, как на спасательных жилетах.

По краям водной дороги росли дикая ежевика и инжир.
Летали полупрозрачные стрекозы - синие и зеленые. Мы подставляли бамбуковые палки, стрекозы садились на палки и мгновенно взлетали.
Я подставила руку - и стрекозы начали садиться ко мне на пальцы. Я несла стрекоз по течению реки. "Все остальные тоже пробовали так, но стрекозы садились только к тебе", - сказал потом Макс.
"Это потому что они принимают меня за свою," - серьезно сообщила я ему.

А еще по краям водной дороги шла жизнь - во всех разнообразных человеческих проявлениях. Как у Р.Янга в "На реке" - мне остро напомнило этот рассказ. На каждом бережку, возникающем за очередным поворотом, сидели люди: израильтяне-евреи c девушками в бикини; группа мужчин-друзов с кальяном и шашлыками; арабки в купальных хиджабах; арабы-христиане с ребенком-блондином и девушками опять же в бикини; нудисты, где мужчины и дети были раздеты догола, а рядом с палаткой восседал настоящий йог - тощий, карликовый, с бородой- мохнатыми дредами до пояса, и играл на ситаре - кажется, это ситара - длинный стан и мальенькая круглая полутыква. Йог состредоточенно водил смычком по струнам. Я так изумилась видению йога в израильской северной глуши, что не сразу заметила, что он тоже совершенно обнажен.
И почти уже не удивилась, когда увидела девушку, сидящую на берегу и плетущую корзиночку из соломки. Вот так просто, в израильских реалиях - простая еврейская девушка на берегу речки занимается плетением корзиночки. В четырех километрах от ближайшего жилья, если что.

В общем, поход удался.
А сэндвичи съел ученый кот. Это я только потом дома поняла. Ученый кот порвал цепь, выпустил русалку в реку Иордан, а сам схавал два наших сэндвича: один некошерный - с колбасой и сыром, а другой с брынзой и песто.

В качестве картинок будет
Та самая эла, правда, из Википедии


И вот такая медовая паутина. Это "золотой час" рассвета, сегодня утром :)
Рыжая паутина

А фоток воды нет, потому что телефон был зачехлен от воды.
witch

О волшебных палочках

- А как говорит банка с вареньем?
Элинор напевает что-то почти мелодичное.
- А как говорят ботинки? -
Вскакивает с дивана, топает по ковру, стараясь стучать посильнее. Стучится тихо и глухо.
- А как говорит одеяло в кровати?
- Мам, ну что ты спрашиваешь всякие глупости! Одеяло вообще никак не говорит, оно все время спит! Ты спроси меня что-нибудь настоящее, например, как говорят часы.
- Тогда как говорят часы?
Вместо ожидаемого тиканья ребенок пищит ("это я так свистю, потому что я свистеть не умею"). Затем хрюкает. Под мерный часовой хрюк я продолжаю:
- А как говорят книги?
Морщит рожицу, растопыривает большие страшные глаза:
- Жили-были, жили-были. Жили. Еще жили...
Надо придумать ей что-то позаковыристей.
- Элинорик, а как говорят кубики лего?
- Я спрошу у волшебной палочки!
Снова срывается с дивана, притаскивает многоцветную палочку, собранную из конструктора "водосточные трубы". Волшебный артефакт венчает переходник-крест для соединения труб.
Что-то шепчет палке. Прикладывает ее к уху, чтобы услышать ответ, затем улыбается и кивает палке.
- Палочка сказала, что они говорят "чук-чук-чук"!
- О, это хорошая идея! - мой рационализаторский мозг не дремлет. - Ты теперь можешь брать с собой волшебную палочку в школу, и она тебе будет подсказывать на контрольных.
- Точно! Я положу ее в рюкзак, и никому не скажу, что она там! А сама буду тихонько спрашивать, и она мне все-все ответит!
- Да, и ты ведь можешь сделать волшебную палочку из чего угодно! - подсказываю я.
- Конечно! Некоторые палочки даже бывают невидимые!
- Невидимые палочки, наверное, самые удобные!
Кажется, шалость удалась. Сейчас каникулы, надо будет напомнить ей, когда начнется школа.
- Знаешь, мам, эту палочку зовут Кания. Это палочка-девочка. Палочки-девочки гораздо лучше палочек-мальчиков, потому что палочки-мальчики всегда все делают не так. Все рушат, путают, делают глупости.
О, кажется, у нас начинается новая сага.
Подхватытываю тему:
- Как они делают не так? Ну, например?
- Например, какой-нибудь человек просит палочку: налей мне воды! - Бросается к столу и хватает бутылку с минералкой и стакан. - А палочка вместо этого берет и разбивает стакан! Вот такое безобразие!
Ну да, палочки-мальчики у нас, разумеется, хулиганы. Берут пример со старшего брата.
- И поэтому у меня есть только палочки-девочки! Все-все девочки, нет, есть у меня один мальчик. Это единственный в мире хороший мальчик-палочка. Его зовут Эльвин.
- Эльвин?
- Да, Эльвин. А самую сильную в мире палочку зовут Флора! Она находится у моей другой мамы, которая живет в шептальной стране!
Про другую маму, живущую в шептальной стране - это у нас отдельная история. Элинор ей регулярно названивает и подолгу разговаривает на шептальном языке, напоминающем крайне неразборчивый английский.
- Мама сначала хотела подарить мне эту самую лучшую в мире палочку на день рождения, потом на начало школы, а теперь я ее попросила, и она пришлет мне ее прямо сегодня!
Так, значит, прямо сегодня. Не забыть ей напомнить завтра утром, прежде чем укатит на велике в лагерь.
Тем временем, действо вместе с персонажами переместилось в Викину комнату.
Мы с Элинор попеременно и возбужденно пересказали Вике краткое содержание предыдущих серий.
- Мам, а ты знаешь, как все палочки-мальчики стали плохими? - Элинор, воодушевившись нашими восторгами, продолжила сагу. - Когда-то они все были хорошими! И тогда была одна палочка-мальчик, она воевала с драконами, драконы пожгли ее своим огнем, и она сломалась. И тогда они ее победили, и сделали из нее плохую палочку. Эту палочку звали Кинофафер! - последнее слово она прожевала с этаким американским акцентом с сигарой в зубах.
- Кинофайфер? - переспросила я. Обожаю до писка имена ее персонажей.
- Да, и в то время был злой волшебник, и он взял себе эту плохую палочку, и заколдовал все палочки-мальчиков! Он заколдовал мальчиков, потому что любил только мальчиков! А девочек совсем не любил!
Я перемигиваюсь с Викой и честно стараюсь не ржать. Сейчас главное - не мешать. Ухохотаться еще успеем.
- И поэтому он заколдовал всех мальчиков, и сделал их плохими! Только одного - мам, ты помнишь, как его звали? - только Эльвина он не заколдовал, потому что он был такой хороший и добрый, что все девочки его защитили! Встали все вместе, окружили его и защитили!
- Элинор, Томас, чистить зубы и спать! - я честно ждала, пока закончится сага. Им обоим уже давно пора быть в кровати. Опять поздно ложатся!
- Мам, подожди! Я должна тебя заколдовать! Этот, как его? Точно, Кинофафер, он все еще здесь, и может ночью на нас напасть. Поэтому я должна наложить на тебя защитное колдовство. Абра-кадабра...
- В кровать! - Заколдованная мама осталась неумолима.
Детей как ветром сдуло. Но, конечно, не в спальню.
- Мам, меня нельзя наказывать, я же заколдовывала Вику!