October 13th, 2015

andorra

По пустыне на драконах

В пустыне живут свои драконы. И эти драконы ходят по пустыне на цыпочках.
И ревут, по драконьи, утробным мощным рыком, сотрясающим желтые пески, когда на дракона надевают седло.
Потому что те, кто надевают, думают, что они дракона приручили, и теперь он называется не дракон, а верблюд.
И драконы соглашаются, до поры до времени, и послушно укладывают драконьи крылья в верблюжий горб, и позволяют накрыть горб шерстяным одеялом, а сверху надеть кожаное двухместное седло с поручнями, как у трамвая.
И катают пассажиров, как заправские пони. Но время от времи вытягивают шею и рычат, не для них, а для себя - вспоминая, что они все-таки драконы.
Когда в меню нет принцесс, драконы питаются колючками.
И уравновешивают жгучее пустынное пекло своим пылающим внутренним огнем.

Это мы в субботу на верблюдах катались.

Верблюд идет медленно, покачиваясь из стороны в сторону, как маятник. И тебя покачивает вместе с ним, влево-вправо, влево-вправо. Танцуешь вместе с ним танец живота, сидя, покачиваешь бедрами в ритм шагов верблюда, идешь вместе с ним, отзываясь на каждый шаг.
Верблюд идет медленно, он идет на цыпочках, на двух пальцах, растоптанных в широкое копыто.
Медленно, прикрывши глаза, медитативно покачиваясь - куда ж ему торопиться, драконы живут триста лет.

А пустыня и вправду пуста, вперед - песок да камни до самого горизонта, и назад тожее - песок да камни, и вправо - песок да камни, и влево.
Серый песок - желтый песок, серый песок - желтый песок. Это облака накрыли пустыню пятнами, и драконы с наездниками медленно переплывают из облака в жгучее солнце, и снова вплывают в спасительное облако.

Драконы идут по пустыне, цепочкой, вслед за своим вожаком. Вожак встанет - и все встают, как по команде.
Вожак взбунтуется, зарычит, завоет - и все драконы волнуются вслед за ним.

Нашего верблюда звали Джамаль. Что по-арабски означает "верблюд". Верблюд по имени Верблюд, такое имя. "Отчего кошку назвали кошкой."
А того, что шел за нами, звали Кузнечик. Потому что сидящий верблюд и впрямь похож на гигантского кузнечика. А еще потому, что его на самом деле звали Шломо, а "гамаль Шломо" - "верблюд Соломона", на иврите и есть кузнечик. У Кузнечика мохнатая голова цвета вареной овсянки, я погладила его - совсем собачья шерсть! Он согласно опустил голову.
А когда я протянула руку к темно-рыжей башке верблюда по имени Верблюд, ко мне повернулась наглая драконья морда с оскалом огромных желтых зубов.
"Осторожно, кусается!" - закричал бедуин-погонщик.
Ага, этот дракон еще и кусается. Признал во мне принцессу, должно быть.
А вожаком у нас был прекрасный белый верблюд по имени Сулейман. А я про себя звала его Хоттабыч. Хотя он был не стар, но бел, как лунь. Или как лебедь. Белый-пребелый очень своенравный лебединый дракон.
А у дракона, то есть, у верблюда, пушистые шерстяные бока и их приятно гладить голыми пятками.

А дороги там, в пустыне, ведут в никуда. Едешь-едешь по такой растресканной дороге в никуда, и вдруг неожиданно приезжаешь, куда надо.
И эту дорогу, пока она шла в никуда, нам перебежала ничейная, то есть дикая газель. Своя собственная.
Бежала из никуда в никуда.

Collapse )