Жаклинка (jacklinka) wrote,
Жаклинка
jacklinka

Categories:

Дело о похищенном роге

(Фанфик. Кроссовер.)

Осень 1888 года выдалась особенно промозглой. Ледяные ливни сменялись пронизывающим ветром с ранним не по сезону мокрым снегом, а лондонские дороги, несмотря на все старания городских властей, превратились в сплошное бурое месиво. В такую пору у Холмса почти не было посетителей, словно перипетии погоды временно отвратили горожан от преступных намерений; у меня же, напротив, резко прибавилось практики, так, что я был вынужден нанять помощника, мистера Лечестера, бывшего студента медицины, служившего некоторое время назад в полиции в качестве медицинского эксперта, там-то я с ним и познакомился.


Моего дорогого друга, казалось, нимало не расстраивало отсутствие посетителей. Напротив, он явно обрадовался временной передышке и отдал весь свой пыл химическим опытам и своим обширным коллекциям. И в дополнение к хорошо знакомым мне аккуратно разложенным в деревянном чемоданчике с перегородками многочисленным видам табачного пепла, в недрах домашних шкафов обнаружилась прелюбопытнейшая коллекция экзотических ядовитых жуков, а также тщательно подписанные папки с  собственноручными фотографиями следов ботинок различных мануфактур.

В один из таких вечеров я попросил Лечестера заменить меня: следовало посетить одну пожилую даму в Вестэнде. Дама, по моим понятиям, уже выздоравливала от инфлюэнцы и поэтому визит был чисто формальным. Мы же с Холмсом решили провести вечер вместе, со стаканчиком виски и теплыми пледами из йоркширской овечьей шерсти на ногах, как нельзя подходящими к столь промозглой погоде.

Не прошло и полчаса, как наше уединение было нарушено: в дверь громко постучали. Завыла соседская собака; скотч-терьер миссис Трисби, жившей неподалеку, всегда недолюбливал наших посетителей.

- Мой любезный друг, - сказал Холмс голосом, в котором чувствовалось скрытое нетерпение. - Встречайте нашего нового клиента, несомненно, высокого гостя, прибывшего не далее семи дней назад из Индии.

Я удивленно посмотрел на своего друга. Даже после долгого знакомства с его дедуктивным методом он не переставал поражать меня.

Холмс кивнул с довольной ухмылкой.

Дверь открылась и на пороге появился посетитель в твидовом насквозь промокшем плаще. Даже мой нетренированный взгляд по бросающейся в глаза выправке  мог опознать в нем отставного военного.

Гость, несомненно, был высок в самом прямом смысле этого слова - он, явно привычным движением, пригнулся, переступая через дверной косяк, хотя высоте входной двери на Бейкер-стрит могли позавидовать бы, пожалуй, ворота королевских конюшен.

- Добрый вечер, полковник Бердслей - приветствовал его мой друг. - Располагайтесь, прошу вас. И расскажите, что привело вас сюда всего через пару дней после возвращения из Калькутты.

Гость, брюнет с крупными чертами и длинным, слегка горбатым носом, напоминающий физиогномией, скорее итальянцев, ошеломленно уставился на него. Неловкое молчание длилось несколько секунд, затем гость взял себя в руки и заговорил ровным звучным голосом, напомнившим мне покойного Фердинанда Редгрейва, бывшего моим командиром в Афганистане.

- Мистер Холмс, позвольте побеспокоить вас. Со мной произошло пренеприятное событие, и я буду крайне признателен, если вы сможете помочь. Мистер Соммерс, у которого я имею честь остановиться в Лондоне, рекомендовал вас как лучшего сыщика в округе.

- Как я вижу, Скотланд Ярд не внушил вам доверия, - спокойно заметил мой друг.

Гость смутился и замолчал.

Холмс примиряюще улыбнулся:
- Видите ли, господин Бердслей, ваша правая манжета выпачкана в этих ужасающих фиолетовых чернилах, которыми наши доблестные полицейские обычно просят расписаться в заявлении. Кроме того, ваша подпись все еще находится у вас на запястье. Учитывая то, что полицейское управление закупает самые дешевые чернила, и потом еще разводит их спиртом пополам с водой, такое пятно говорит о том, что полиция побывала у вас не далее как два часа назад.

Полковник с минуту рассматривал отпечаток собственной подписи на своем запястье.

Затем речь вернулась к нему.

- Вижу, мой друг Соммерс был прав в своих рекомендациях. Но выслушайте меня, будьте добры.
Моя пропажа может показаться вам ничтожной, но поверьте, эта вещь долгие годы службы была моим талисманом. И я хотел бы вернуть ее во что бы то ни стало! - горячо закончил он.

Холмс кивнул.
- Полагаю, речь идет о культовой принадлежности.

- Вы совершенно правы, мистер Холмс - нетерпеливо произнес Бердслей.

И, заикаясь от волнения, рассказал следующую историю:
- Пятнадцать лет назад, будучи совсем молодым офицером, я шел однажды по бомбейскому рынку.
Внезапно раздались громкие крики: "Держи вора!" Рядом со мной прошмыгнул старик в лохмотьях; за ним гналось несколько офицеров, показавшихся мне знакомыми; кажется, я однажды видел их на учениях. Я поинтересовался, что же украл нищий индус; выяснилось, что один из офицеров недосчитался шести рупий – весьма  крупной суммы, равнявшейся почти трети моего месячного жалования! Я редко занимался благотворительностью, но в эту минуту словно что-то подтолкнуло меня. Я вытащил бумажник, молча вынул ровно шесть рупий и так же молча вручил их офицеру.
Затем я нагнал нищего; бедный старик не успел далеко убежать. На пальцах и десятке известных мне слов на бенгальском я попытался успокоить его;  индус, как видно, совсем не понимал английского.
Вероятно, мне это удалось. С его лица исчезло испуганное выражение; он улыбнулся беззубым ртом, а затем поманил меня куда-то вглубь рынка. Я, следуя все тому же странному чувству, побудившему меня заплатить офицеру шесть рупий, последовал за ним.
Мы миновали десяток лавочек, от богатых прилавков с фруктами до крошечных столиков с незамысловатым товаром, рядом с которыми сидели прямо на земле смуглокожие продавцы.
Наконец, нищий индус остановился. Нырнув в узкую грязную дверь одного из магазинов, он через секунду выскочил обратно, держа нечто, завернутое в грубую коричневую тряпицу, источавшую ужасный запах. Улыбнувшись и прошамкав что-то неразборчивое, он вручил мне этот сверток; я резко отшатнулся, так, что зловонный сверток выпал у меня из рук. Зажав нос одной рукой, второй свободной я поднял сверток из дорожной пыли, чтобы вернуть нищему и обнаружил, что индуса и след простыл.
Превозмогая отвращение, я развернул коричневую тряпицу и ахнул.
Передо мной лежал дивной красоты костяной рог, в великолепной серебряной оправе, покрытой богатой чеканкой; вероятно, рог этот когда-то  служил украшением дикому животному. Вещица презанятная и ценная, так что, держу пари, она была украдена нищим или его сообщниками. Следуя порядку, я должен был передать ее в полицию, но вместо этого, зажав тряпицу двумя пальцами,  отнес  ее  к рыночной мусорной яме. Драгоценный рог же,  кое-как протерев отворотом портянки, я засунул за пазуху.
С тех пор меня не покидала удача, и, припоминая череду событий, я пришел к убеждению, что именно мистический рог был тому причиной. Меня скоро продвигали по службе, без особых моих на то усилий; довольно быстро я дослужился до чина полковника. Множество моих сослуживцев было ранено, а часть нашла свою гибель  в то и дело возникавших военных стычках или во время учений;  я же отслужил все пятнадцать лет без единой царапины. Удача преследовала меня во всем: раз в месяц я посещал преферансный клуб в Калькутте, всякий раз унося немалый куш, так, что меня не раз желали обличить в обмане, но тщетно: играю я всегда честно, слово джентльмена! Пару раз меня пытались ограбить сразу за воротами этого клуба, но каждый раз непутевым ворам что-то оказывалось помехой: то группа зевак, покинувшая клуб сразу после меня - моя игра по прошествии времени стала притчей во языцех и немало офицеров собиралось, чтобы понаблюдать за мной; они даже делали на меня ставки. А однажды неудачливый вор, намереваясь броситься на меня, споткнулся сам и весьма курьезнейшим образом растянулся на дороге. Кажется, он сломал ногу; офицеры, выглянувшие на шум, препроводили его в местную больницу.
Так прошли пятнадцать лет моей службы; накопив достаточный капитал и выйдя в отставку, я вернулся в старую добрую Англию, надеясь, наконец, жениться и провести остаток дней в покое и довольстве.
С талисманом моим в неблагонадежной Индии я не расставался почти не на минуту; здесь же я, будучи уверенным, что ни одна душа о нем ни слыхала, беспечно оставил его в доме друга, уехав на полдня. Как же я был огорошен, когда, вернувшись, обнаружил, что драгоценный  рог исчез!

Полковник Бердслей закончил говорить и смотрел на нас со смесью отчаяния и надежды.

За все это время мы с Холмсом не произнесли ни слова. Затем мой друг встал, достал из ящика стола свою коробочку с табаком и начал медленно набивать трубку.

- И вы, не медля, обратились в полицию - произнес он.

- Разумеется, сэр - кивнул полковник. - Сыщики Скотланд-Ярда посетили нас  три часа назад; улик, по их словам, нашлось  немного, и то, что обнаружилось, привело их в полное замешательство; таким образом, мой приятель Соммерс порекомендовал обратиться к вам, мистер Холмс.

- И уверяю вас, он не ошибся, - это было первой фразой, произнесенной мной в присутствии полковника.

Бывший военный вопросительно взглянул на меня.

- Уотсон. Доктор Уотсон, практикующий врач общего профиля, - представился я.

- Рад встретить вас, доктор, - вежливо кивнул полковник.

 Лицо Холмса, потягивающего трубочку, было совершенно бесстрастно и только я, хорошо знакомый с поведением друга, мог заметить, что он не на шутку заинтересован - это выражалось в общем напряжении мышц, в мнимой безмятежности, скорее напоминающей спокойствие ягуара в засаде.

- Уважаемый мистер Бердслей, - ровным голосом произнес он. - Не известно ли вам других подробностей о назначении этого рога? В вашем, несомненно, необычайном рассказе вы упомянули о том, что рог, вероятно, был украден. Не интересовались ли вы, кому он мог принадлежать ранее?

Бердслей вздохнул и заерзал в кресле.

-Разумеется, мы сохраним полную конфиденциальность, - четким голосом адвоката произнес Холмс.

Полковник оглянулся по сторонам, словно по углам комнаты могли притаиться подслушивающие и тихо заговорил:
- Я признаюсь в том, что все эти годы пользовался ворованной вещью. Поначалу я был снедаем совестью и, желая узнать, откуда был украдена эта, очевидно, религиозная принадлежность, начал наводить справки. Не прошло и трех месяцев, как мне донесли: священный рог был похищен полгода назад из храма Шивы в Джавалапутре. Поверьте мне, много раз я принимал решение вернуть этот рог. Но всякий раз на протяжении трех дней после этого обстоятельства складывались так, что жизнь моя висела на волоске, и только благодаря сопутствующей мне удаче я оказывался спасен. Например, однажды,  мост, по которому мы, будучи верхом, перебирались через горную реку, обвалился. Я успел перескочить через открывшуюся расселину, многие же наши солдаты погибли, попадав в пропасть вместе с лошадьми.

- И вы полагаете, что вас  спас чудесный рог?

- Рог находился в моей дорожной сумке, - пожал плечами Бердслей. - Я понимаю, что это звучит невероятно, но рог словно бы сам препятствовал возвращению в храм, выручая меня из разных передряг.

Холмс, не говоря ни слова,  внимательно рассматривал нашего посетителя, и, как всегда в таких случаях, я заметил, что под маской вежливости скрывается откровенное и несколько высокомерное неверие. Будучи столько лет знаком с ним, я выучил, что этот великолепный аналитическим ум отвергает существование всяческой мистики. Мой друг был убежден, и непоколебимо, что даже самым невероятным событиям найдётся вполне разумное объяснение.

Тогда полковник,  прервав  затянувшуюся паузу, заговорил снова.

- Касаемо происхождения этой религиозной принадлежности, я должен рассказать вам одну историю. Будучи однажды расквартирован при монастыре, я слышал от монахов предание о том, как почитаемый индуистами бог Шива, желая укрыться в тени леса, превратился в прекрасную антилопу. Другие боги узнали об этом и погнались за ним, едва не поймав. Но Шива вырвался из их рук, обронив один из рогов. Бедный крестьянин обнаружил рог божественного животного в чаще леса, подобрал и принес домой, намереваясь продать его сборщикам кости за гроши. Да так случилось, что не успел : назавтра жена его неожиданно получила богатое  наследство от умершего раджи, который случайно перепутал в завещании ее имя с именем одной своей родовитой родственницы. А еще через полгода рог был похищен кухаркой новоявленного богача. И кухарка та в тот же вечер, возвращаясь домой, оступилась и упала  в яму с помоями. Но не утонула, а терпеливо дождалась  утра, когда мимо совершенно случайно проезжал королевский гонец. Королевский гонец услышал крики и вызволил непутевую кухарку из зловонного плена, а, отмыв, влюбился в нее без памяти и забрал во дворец вместе с припрятанным в тюке с тряпьем драгоценным рогом.
В дворце рог был немедленно похищен конюшим, а у конюшего незаметно стащил его один из главных королевских военачальников, и не было ему поражения, пока один из его денщиков не украл злополучный рог из походной командирской палатки.
Так божественный рог менял местонахождение и предержащие его руки, искушая каждого, кто хоть единожды взглянул на него. Это продолжалось немало лет, пока,  в один прекрасный день некоему  бродячий монаху не явилось видение, и следуя этому видению он не сыскал этот рог, служивший в то время украшением одной придорожной харчевни; преодолев нестерпимое побуждение немедленно стащить рог, незаметно сняв со стены, монах обратился к владельцу харчевни и выкупил рог, честно заплатив за него запрошенную цену.
С тех пор драгоценный рог хранился в монастыре, скрытый от всех глаз, ибо ни один, взглянувший на него, не был в силах противостоять  искушению.
Там же, в монастыре, его украсили тонкой инкрустацией, и три специально приставленных монаха днем и ночью непрестанно следили за серебряных дел мастером.
Так пролежал божественный рог, запрятанный в самую тайную комнату монастыря шестьсот лет, а затем был передан в храм Шивы в Джавалапутре, и там, в святая святых, пролежал в закрытом на семь замков медном ларце другие шестьсот лет. Пятнадцать лет назад, желая пособить храму, английские власти выделили деньги на его ремонт. Тут-то божественный рог и был торжественно извлечен из ларца, с целью переправить его на время ремонта в более надёжное место.
Но в уединенный монастырь, куда направилась процессия монахов, его не сумели доставить - не успели они отойти от храма и на полдня пути, как были ограблены шайкой разбойников. С тех пор, как считают монахи, след божественного рога был утерян.

Мы с Холмсом молчали, завороженные рассказом; что ни говори, а полковник обладал несомненным даром рассказчика.

Наконец мой друг, выпустив пару колец дыма, подал голос:
- Благодарю вас за увлекательную историю. Что касается дела, завтра в восемь утра ждите нас у Соммерса.



***

На следующее утро мой сон был прерван срочным вызовом к одной моей старейшей пациентке. Таким образом, мне не удалось совершить вместе со знаменитым сыщиком первичный осмотр места преступления - а ведь именно эту часть расследования, в которой так ярко проявлялись великолепный ум и дедуктивные способности моего друга, я особенно любил.

Холмс возвратился к обеду и, не обмолвившись ни словом, немедленно закрылся в своей лаборатории. Через два часа он вышел оттуда, продемонстрировав мне еще мокрую фотографию - отпечаток мужского ботинка примерно девятого размера,  даже на мой непросвещенный взгляд, весьма необычного: узкого, как обувь гимнастов и с геометрическим рисунком, пропечатавшимся так четко, как если бы эту подошву использовали для изготовления глиняных изразцов.

Весь вечер и весь следующий день мой друг пребывал в мрачном и крайне задумчивом расположении духа, так, что мне пришлось запастись терпением и ждать, пока он не станет расположен к разговору - в таком состоянии его лучше было не беспокоить.

Наконец, он расположился у камина с трубкой - знак того, что, наконец, готов поделиться своими наблюдениями.

Я присел в соседнее кресло.

Минут пять мы сидели рядом в полной тишине и, наконец, Холмс заговорил низким и резким тоном:
- Это невозможно, Уотсон! Нет, даже если отбросить все невоможное, то невероятное, что останется, окажется столь же невозможным!

Он выпустил струю едкого дыма и продолжал в сердцах:
- Знаете, я скорее поверю в существование привидений, чем в то, что я обнаружил в этом доме. Посудите сами: сторож, оказавшийся свидетелем, масса сохранившихся следов - о, эта благословенная английская грязь,- и никаких зацепок!
Преступник будто бы чудом появился из ниоткуда и таким же чудом растворился в воздухе!
Я покачал головой:
- Вероятно, как и в прошлый раз, здесь кроется какой-то фокус.

- Несомненно, Уотсон, несомненно! Но посудите сами, зачем этому, несомненно, способному иллюзионисту разыгрывать весь этот спектакль! Бедный сторож, бывший свидетелем этого, бесспорно, эффектного "исчезновения", до сих пор лежит дома с нервной горячкой.
И ведь какой великолепный прохвост! Я и сам, знаете ли, не промах в открывании замков, но такого не видал в моей практике ни разу - чистейшая работа, ни следа, ни царапины!

- Но ваша фотография, сэр!

- О, это очередная загадка! - видно было, что мой друг не на шутку заинтригован необычным делом. - Я досконально изучил каталоги всех известных на сей день производителей спортивной и элегантной обуви, но такая подошва нигде не значится. Мы имеем дело с уникальным преступником, Уотсон!

День тянулся за днем, но Холмс все также просиживал в своем излюбленном кресле, глядя то на подвешенный на стене фотографический снимок, то на свои многочисленные записи и рисунки, разложенные на столе в строго определенном порядке.  Время от времени он вскакивал и начинал ходить по комнате, но потом снова возвращался в кресло и замирал, как истукан. Дважды он срывался со своего места с просветленным видом, будто его, наконец, посетила разгадка, и называл извозчику уже запомнившийся мне адрес Соммерса, но, судя по его хмурому выражению по возвращении, эти поездки не принесли ничего нового.

Было видно, что это непростое дело завело великого сыщика в тупик. Постепенно воодушевление его стал угасать, и на место его пришел английский сплин. Я начал беспокоиться за своего друга - очень уж непривычно было видеть в нем разочарованность, граничащую с безразличием.

Наконец, в один прекрасный день, в нашу дверь постучали, и Холмс, спустившийся, чтобы открыть, вернулся в расположении духа, которое меня весьма обрадовало:
- Собирайтесь, Уотсон! Сегодня ровно в четыре пополудни мы узнаем, кто украл этот злополучный рог!



Окончание
Tags: Книги в ноосфере, Креатифф, Шерлоканутым
Subscribe

  • Не палкой и не пальцем!

    Завтра я вырвусь на свободу. Завтра я улечу туда, куда даже не мечтала, а точнее, старалась не мечтать. На целых две недели. В одиночку (а точнее, с…

  • Не палкой и не пальцем!

    Завтра я вырвусь на свободу. Завтра я улечу туда, куда даже не мечтала, а точнее, старалась не мечтать. На целых две недели. В одиночку (а точнее, с…

  • Первый дождь

    Сегодня я проснулась от детских воплей: "Дождь! Дождь". И этом мои дети-совы, которые ложатся ближе к заре и которых обычно к школьным…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments