Жаклинка (jacklinka) wrote,
Жаклинка
jacklinka

Category:

Санта Клаус


Эх, и давно же я не видел Клауса. Лет пятнадцать прошло с тех пор, как мы встречались в последний раз.
А вчера он мне звонит - прилетай, мол, срочно. И что за срочность такая, не рассказывает. И ведь сам понимает, что таким старым развалинам, как мы, вытащить себя из дома да перелететь через океан не так-то просто.

Ну вот, я здесь, старина Хубер. Клаус Хубер. Санта Клаус, дразнили мы его и непременно получали школьным мешком по голове. Из мешка сыпались карандаши и тетрадки, мы хватали эти "подарки Санта Клауса" и разбегались в разные стороны. Странно, что он продолжал со мной дружить после этого.


А потом мы разьехались, кто куда. Я перебрался через океан, а Клаус обосновался в пригороде Лондона, поближе к этим своим студиям.

Вот он идёт. Высокий грузный старик, совершенно уже седой. И патлатый, он всегда недолюбливал парикмахерские А теперь, смотрю, и бороду отпустил. Совсем стал похож на рождественского деда, вот только красный халат одеть да в сани посадить.

- Ну здравствуй, дорогой Санта, - говорю. А он даже не улыбнется. Смотрит серьезно так, сосредоточенно.

Сели мы в кафе, заказали по кофе с пивом, сидим в тепле, а за окном ледяной дождь - декабрь, как никак. Хоть и неправильный он здесь, мокрый и бесснежный, но Рождество все равно чувствуется. Вот и кафе уже успели украсить, и пирогами с корицей пахнет - хорошо!

- Я хочу рассказать тебе одну историю, говорит. - Только ты мне все равно не поверишь. - И мнется, как школьник на свидании.

- Я попробую, - говорю. Что-то я ни разу не слышал, чтоб наш Клаус сочинял истории.
- Это связано с моей работой.
- Ты все еще берешься за эти проекты? - говорю. - Пожалей себя, ты же на пенсии.
- Иногда, - признался он. - Чисто на добровольных началах. Помогаю студентам колледжа. Надо же мне хоть чем-то себя занять.
- Благое дело! - воскликнул я. - Продолжай, Клаус.
- Когда-то давно, еще в конце восьмидесятых, работал я над одним фильмом. Знаешь, это некоммерческое кино, которое обычно показывают на фестивалях. Артхаус, этакая тягомотина непонятного содержания с глубоким художественным смыслом. Особо на них не заработаешь, но я тогда как раз закончил большой проект для Голливуда и захотел отдохнуть от большого экрана.
Фильм назывался "Бабочки". Сам сюжет я уже почти забыл, помню только, что там были бабочки, появляющиеся в разных сценах вроде бы из ниоткуда.

- Бабочки, ну хорошо, - проговорил я. - И что же тут необычного?
- Я, как всегда, должен был написать для них саундтрек. Конечно, всегда можно подобрать что-нибудь из готовых библиотек, аранжировать по-новой, и дело в шляпе. В таких случаях часть дохода уходит на лицензии, но и остается тоже прилично. Но мы же не ищем лёгких путей. К тому же, у меня уже было имя. Если в титрах стоит Клаус Хубер - музыка должна быть оригинальной. Я гордился своими саундтреками, как в каком-нибудь 18 веке композиторы гордились своими вальсами и менуэтами.

И тут у меня случился творческий кризис. Я сидел за синтезатором, проигрывая знакомые мелодии, но ничего в голову не приходило, хоть ты тресни. Одно я знал - это должна была быть электронная музыка, с модными битами и завываниями. Таково было требование режиссера. Что ж, режиссеру виднее. Но это совсем не облегчало задачу.

Сроки поджимали, через две недели уже нужно было нести скомпонованный трек на прослушивание, а я все еще сидел, глядя в окно, без единой мысли в голове. За окном был день, улицы были пустынны, как всегда в полдень в спальных районах.

И тут появилась Она. Этакая фантасмагорическая принцесса, вроде тех, из старого Стар Трека, в костюме восточной наложницы и густо накрашенная, как для сцены. Помнишь Стар Трек шестидесятых?
Тот, с молодым остроухим Нимоем?

Я кивнул. Хотел сказать:"Тебе все приснилось, дружище", да прикусил язык. Не хотелось его обижать.

- ...И вот она стоит передо мной, в зелёном шелковом тюрбане с фатой, а я гляжу на нее и мне становится смешно. Уже понял, что уснул среди бела дня - ну приснится же такое!
А она смотрит на меня и сообщает: я, мол, Эйо из рода Эйлесио, наследная принцесса системы Алькора. Прибыла с дружественным визитом на Землю. И у меня к тебе, Клаус Хубер, огромная царственная просьба.

"Какая просьба?" - спрашиваю. И улыбаюсь ей, хоть и принцесса, а девчонка симпатичная, да еще в этом цирковом наряде с голым животом. Хорошо, еще думаю, что я сплю и жена не видит этого представления.

"Два лунных месяца назад мы, семь принцесс и принцев рода Эйлесио, вступили в законные права наследования." - сообщает красавица торжественным тоном.
"Мои соболезнования,"- говорю.
"Нет-нет, наш отец не умер, просто передал нам часть своих земель. Так у нас полагается"- добавила она.

"Мне досталось десять миров - столько же, сколько и другим наследникам. И я хочу, чтобы ты, Клаус Хубер, знаменитый земной композитор, написал для них музыку. Десять разных мелодий для десяти разных миров. Способен ли ты на такой творческий порыв? По силам ли тебе эта непростая задача?"
И смотрит на меня, испытывает, значит.

А мне не хочется ей отказывать, тем более, что я сам знаю, что сплю. Не каждый день к тебе во сне входит прекрасная инопланетянка.
"Для вас, принцесса, я могу все на свете!" - упал я на колено в картинном жесте. - "Луну с неба достану!"
Легко обещать, зная, что выполнять никогда не придется.

"Луна мне пока не нужна" - скромно заметила она. - "Мне бы с моими владениями сначала разобраться."
"Я рада, что ты согласился," - говорит и чуть в ладоши от счастья не хлопает. - "Даю тебе десять дней и десять ночей."
"И волшебную дирижерскую палочку," - вставляю я.
"Ни разу о такой не слыхала," - удивилась она. - "Но постараюсь о ней узнать. Если она тебе и вправду поможет."

Я улыбался ей. Что за необычный сон! Мне хотелось, чтобы он никогда не кончался. А то проснусь сейчас - и никакой принцессы нет и в помине. Только эти бессмысленные "Бабочки", к которым вынь да положь этот дурацкий саундтрек.

Принцесса посмотрела на меня серьезно.
"Десять ночей подряд тебе будут сниться сны. Десять снов - десять моих миров. Постарайся быть внимательным и все запомнить. А когда проснешься, то должен найти верную музыку. Правильную, точную, подходящую именно к этим местам. Отражающую их естество в звуках, как в зеркале. И это зеркало не должно быть кривым," - она улыбнулась одними глазами.

Я кивнул. Все это было подозрительно знакомо. Похожие, если не те же слова я слышал почти от каждого режиссера, с которым мне приходилось работать. Даже во сне моя работа не оставляет меня!

"Я знаю, что просьба моя непроста. Но какова услуга, такова и награда" - промолвила принцесса, сделала неопределенный жест рукой и растворилась в воздухе.

Я обнаружил себя лежащим прямо на клавишах, аж красный след на щеке остался.
Целый день я слонялся по дому, пытался снова вернуться к моим "Бабочкам", но не смог написать ни ноты. Этот сон все не шел у меня из головы. Обычно мне совсем ничего не снится.

Кофе его совсем остыл, а ведь он даже не успел к нему притронуться. Я заказал ему новый и принес со стойки пару сендвичей.

В кафе было удивительно мало народу для такого часа. И это было очень кстати - я отлично слышал Клауса, и это с моей-то глухотой.
- Знаешь, я читал, что всем людям на самом деле снятся сны. - сказал я. - Просто мы их потом не помним. Или помним, но не всегда.
- Может быть, - произнес он. Только этот сон я запомнил во всех красках и деталях. Это было немного странным, но я сказал себе, что всем взрослым время от времени могут сниться яркие сны. А детям так, наверное, и каждый день снятся.
В тот же вечер я лег спать и сразу провалился в какой-то мягкий пузырь.

Пузырь раскрылся и выпустил меня в долине, окруженной высокими горами. Кромка гор была отчётливо видна, несмотря на темноту. Я посмотрел в небо и обнаружил там три луны, две размером поменьше нашей и одну на порядок больше. Ещё одна луна, отчётливо красного цвета, вставала над вершинами гор.
В центре долины горели яркие огни, и стоял разноцветный палаточный городок, вроде старинного балаганного цирка. Палаток было очень много, возможно, несколько десятков тысяч.
Я пошёл туда, в центр долины.

Рядом со мной возник некто в тёмном плаще с капюшоном, вроде монашеского или тех, в которые в 90-х обрядили джедаев. Лицо его при этом оставалось в тени.
Пока мы спускались к палаточному городку, он, голосом рассказчика из старых радиопостановок, начал словно бы читать выдержки из какой-то энциклопедии.
Вот что я узнал - когда-то на этой планете начался период нестабильности, когда наступал то ледниковый период, длившийся несколько лет, то жара и сушь, также длившиеся годами, то вдруг просыпались вулканы, спящие тысячелетиями. Но жители ее и не думали покидать родной дом. Этот народ обладает удивительной способностью путешествовать во всех пригодных для жизни измерениях своей планеты. И таких измерений они знают целых пятнадцать.

Так и кочуют они из одного отражения своей планеты в другое. И лишь раз в год появляются целиком в обычном для нас пространстве. А в остальное время свет их костров может казаться северным сиянием или радугами, возникающими без дождя и идущими не совсем по порядку.
В этот день они устраивают большой праздник. Праздник называется "День Солнца", но не в честь их родной звезды, а в честь нашего земного Солнца, потому что бытует поверье, что в стародавние времена первые люди на этой планете появились именно с Земли. Не прилетели на корабле, а именно появились, очутились вдруг.
Но никто не помнит уже, как это произошло.

В городке и вправду был праздник, играла музыка, и жители танцевали на площадях, окруженных по кругу большими палатками. Я поймал себя на том, что понимаю их говор. Говорили они, как ни странно, они по-немецки. Впрочем, неудивительно, я помнил с детства, что все иностранцы во сне всегда разговаривают на твоём родном языке.

Я пил с ними, и ел с ними, и танцевал с ними. Я заходил в их дома и кланялся старейшинам. Я вел с ними беседы, пытаясь понять, каково это - переходить из одного измерения в другое, как мы переходим из комнаты в комнату. Я чувствовал, что самое важное для меня сейчас - понять их. Этих людей, эту планету.
Я проснулся утром...
- Ты отлично запомнил этот сон, - перебил его я. - Просто поразительно подробно.
- Я и сейчас помню его во всех красках, признался он. Потрясающий сон. Я, конечно, всегда был поклонником научной фантастики, но мне никогда до этого не снилось ничего подобного.

Я проснулся утром и сел в постели. Голова кружилась, словно я и вправду только что вернулся со звезд. Я взял тетрадь и записал этот сон во всех мельчайших деталях.

А потом во мне стала рождаться музыка. Я приготовил себе завтрак, но то и дело сбегал из-за стола попробовать новые звукосочетания и нити мелодий. Я был как безумный, одержим этой свалившейся на меня музыкой.

Я совсем забыл об обещании, данном призрачной принцессе, эта музыка была совершенно необходима не принцессе - мне самому.
К вечеру короткая симфония была готова. Я назвал ее "Симфония космических цыган", хотя сами они называли себя совсем по-другому.

Я чувствовал себя полностью выдохшимся и абсолютно счастливым. Давно уже я не писал музыку запоем и не ради заработка, а для себя. Музыку ради музыки. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

Я кивнул. Вспомнил свою юношескую одержимость стихами. Некоторые из них даже напечатали в местной газете. Помню, как приливы вдохновения охватывали меня в самых неподходящих местах. А вот сами стихи - совершенно уже не помню. Наверное, они и не стоили того.

Но Клаус-то, наш прославленный композитор, он точно плохого не напишет.
- Сыграешь эту музыку другу детства, а, Санта? Мне очень хотелось бы послушать, - мной овладело недюжинное любопытство.
- Не могу. Извини, Фред, что не сказал тебе сразу, но я уезжаю завтра. Я ведь и позвал тебя, чтобы попрощаться. Старина Фред! - он расчувствовался и прямо за столиком потянулся меня обнять.
- Что с тобой, Санта? Ведь не на Северный Полюс же ты уезжаешь! Встретимся еще, не горюй! - я попытался его ободрить.
Он грустно посмотрел на меня.
- Давай я расскажу все по порядку, - говорит.

После той сумасшедшей ночи и не менее сумасшедшего дня еще девять ночей мне снились такие же странные сны. Я никогда не был особенным фантазером, ты же знаешь, а тут вдруг такое чудо.
В каждом из этих снов я оказывался в новом месте. Иногда это было сложно назвать планетой, просто другая местность. Другой мир.

В одном из них, например, ползали и летали существа, составленные из цветных шаров, похожих на мыльные пузыри. Пузыри были разного размера - от огромных, с гору до совсем крошечных. Каждый пузырь представлял собой какое-то качество, или желание, или мысль, и эти существа постоянно ими обменивались, на ходу меняя форму.

Например, если тебе достался пузырь храбрости, то ты сразу станешь храбрым. А когда мы учились в школе, нам не помешали бы пузыри, битком набитые формулами.
И разговаривали эти существа, все тем же способом, перекидываясь пузырями прямо по воздуху. Так что мне приходилось лавировать между их разговорами, то и дело врезающимися со всей скорости прямо в лицо. Мой провожатый в капюшоне, увидев это, выдал мне маску вроде водолазной.

У тебя ведь есть внуки, Фред?
- Еще как, говорю. Пятеро. И один правнук.
- Вот представь, что ты - младенец в огромном бассейне, полном шариков. Знакомо?
- Я бы начал ими кидаться, что ли. Или выкидывать за бортик, - я состроил глупую рожу.
-Тебя бы самого выкинули за бортик, - хмыкнул Клаус. - Они же еще и разумные.

И вот я стою посреди этого шарикового мира и понимаю - что-то в нем не так. Не хватает чего-то обычного и простого. И вдруг догадался - звуков. Если не считать едва различимого шуршания пузырей, там стояла полная тишина. Этому миру просто была необходима музыка!

Помню, я проснулся с этой мыслю.

- И ты, конечно же, сразу ее написал?
- Знаешь, Фред, я до сих пор считаю эти десять дней лучшим отрывком своей жизни. - признался мой друг. - Я никогда еще за такое короткое время не писал столько музыки! И такой разнообразной!

- Ты и вправду подбирал музыку к мирам, как того просила принцесса?
- Знаешь, я прекрасно осознавал, что она мне всего лишь снилась. И одновременно чувствовал, что словно бы и не совсем так. Все это было нелогично и восхитительно!

Иногда музыка приходила сама, сбивая с ног подобно тайфуну, и я утопал в ее звуках, пытаясь донести их до клавиш и до бумаги. А иногда разыскивал нужные звуки среди сотен других, отметая неправильные звучания.
В эти моменты я чувствовал себя, словно математик, ищущий единственно верную формулу. Только состоящую не из математических знаков, а из звуков и интервалов.

Музыка получалась самая разнoшерстная. Этакое пестрое ирландское рагу. Как если взять большую кастрюлю и плеснуть от души космического "нью-эйджа", добавить нарезанный на кусочки ритмичный хаус, залить прохладным чилаутом пополам с электро-джазом, добавить сладкий фолк, замешать в эту смесь три столовых ложки шелеста дождя и половинку раковины звуков моря. Вытащить из морозильника припасенный с зимы северный ветер. Не забыть и специи - звонок в дверь того, кого долго ждали, крик ночной птицы и звук китайского гонга.

- Да ты поэт, Санта, - произнес я. - Или музыкальный кулинар. Нет, кулинарный музыкант. Впрочем, я как-то не убежден, что это твое блюдо оказалось съедобно.

Клаус словно опомнился и выпил залпом свой остывший кофе.
Начал молча жевать оставшийся на тарелке бутерброд.

- Ты что, обиделся, Санта? Да я ж пошутил! Ты у нас самый гениальный композитор в мире! Лучше расскажи еще про сны, ладно? Очень уж они у тебя увлекательные. Ты, случайно, кислотой тогда не баловался?
Он покрутил головой.
- Так и вправду может показаться, но я уже год как был в завязке. Решил, что галлюцинаты не помогают работе, а только мешают. Пару раз пробовал сочинять "под дозой", но получалась полнейшая ерунда. Слушать это потом было просто невозможно!

- Про сны, говоришь.
Я их все, наверное, уже и не упомню.
В одном из них я снова попал на праздник, и местные девушки кружились в танце. Они закруживались так быстро, что взлетали в воздух, как небольшие вертолетики, а жители спорили, кто поднимется выше. Чем-то это напоминало турецкие народные танцы, с развевающимися юбками, только, мне кажется, у турков их танцуют мужчины.


- Они кружились под музыку? - поинтересовался я.
- Под удары бубнов и барабанов. Этот народ не знал другой музыки. Я написал для них подходящую музыку для кружения.
- И мне такой сон был бы по душе, - кивнул я . - А еще?

Клаус оглянулся.
Кафе уже явно собиралось закрываться. Посетителей и так было немного, а теперь мы остались самыми последними.

- Однажды я попал в космический ресторан. Представь себе здоровенный ангар, поделенный на множество комнат. Мне он чем-то напомнил наши фестивали национальной кухни, когда в парке выстраивают палатки и девушки в народных костюмах угощают тебя китайскими, индийскими и русскими закусками. Этим-то ресторан как раз и славился - атмосферой и кухней различных планет. Атмосферой в буквальном смысле, и в некоторые комнаты нельзя было зайти без кислородной маски!

Меня отвели в кафе "Земля", видимо, хотели сделать мне приятное. Занятное кафе, что и сказать. Пол в нем был покрыт снегом глубиной по колено, а потолок оплетен толстенными лианами. Одна стена изображала Эверест, а другая - Нью-Йоркское метро в час пик.
Меня посадили за почетный столик как первого настоящего землянина, посетившего, наконец, это заведение.
Мясо в меню было совсем уж подозрительное, и я заказал вегетарианский обед. Не знаю, какое у них было представление о вегетарианстве, но в поданной мне огромной миске салата явно что-то шевелилось.

Я с осторожностью выбирал и клал в рот те кусочки, которые не пытались выпрыгнуть из рук - что-то твердое, по вкусу напоминающее морковь, а по цвету - свежий асфальт и другое, хрустящее, похожее на серебряную капусту.

В конце подали "кофе"- фиолетовую бурду, приготовленную из местных жареных зерен кхака. Эти инопланетчики не имели никакого понятия о настоящем кофе! Помню, когда я проснулся, сразу поставил джезву на огонь и выпил подряд три чашки, чтобы забыть этот отвратительный вкус!

- В этом кафе тоже не хватало музыки? - Спросил я, уже догадываясь, каким будет ответ.
- Тоже не хватало, - согласился Клаус. - Я обедал в пустом кафе в полнейшей тишине, и мне от этого было как-то не по себе. Вот как сейчас - он указал на официантку, уже успевшую выключить легкую музыку, которую мы до сих пор почти не замечали. Обратили внимание только когда она стихла.

- У меня не оказалось местных денег и я предложил написать для них музыку в качестве платы за обед, - разъяснил он.
- О, а я как раз уже успел заплатить за двоих, - заметил я. - Так что с тебя причитается музыка, одна штука. Нет, еще полторы за бутерброд. Всего две с половиной музыки. Что скажешь, Санта?

Мы вышли на улицу и медленно побрели в сторону метро. Снега так и не было, но деревья, оплетенные гирляндами, смотрелись вполне празднично.
Прощаться как-то совсем не хотелось.

- Я провожу тебя до гостиницы, предложил Клаус.
- Тогда у нас есть еще добрый час, - обрадовался я. - До моей односпальной каморки пять остановок с пересадкой, а потом еще топать целую вечность, особенно такой старой
развалине, как я. Сам не знаю, как меня занесло в такие дебри.

- Кстати, Санта, а как же твоя обещанная волшебная палочка? Принцесса о ней, надеюсь, не забыла? - Я решил продолжить тему.
- Знаешь, может быть, это было простым совпадением, но через два дня после того, как она мне приснилась, я нашел возле своей двери тонкую и длинную палку красного цвета, но не из дерева, а из чего-то другого, больше всего напоминающего отшлифованный коралл. Я подобрал ее и мне казалось, будто она и вправду помогает мне отыскать нужный ритм. Жена, правда, призналась потом, что это соседские дети обронили плексигласовую деталь от конструктора. Хорошо, что ей хватило ума не сообщать мне этого сразу...


Я вздохнул. Как же я понимал его! Время от времени всем нам хочется чуда. Особенно это чувствуется сейчас, перед Рождеством, когда чудесам, по традиции, самое время случаться. Но нет, мы уже чересчур взрослые, чтобы самим верить в чудеса. Мы устраиваем их для своих детей, чтобы вместе с ними хоть немножко поверить в чудо. Чудо, созданное нашими собственными руками.

- А что стало с твоими "Бабочками", Клаус? Ты ведь сумел их скомпозировать, в конце-то концов?
- Так вот, слушай дальше, старина. Я же не все еще рассказал-то.

В самом последнем из тех, принцессиных снов меня занесло на планету, где людей не было вовсе. Огромная планета, покрытая разноцветным цветущим ковром - и ни души. Только яркие пятна цветов, на земле и в воздухе. В воздухе? Я присмотрелся - конечно же, это были не цветы, а бабочки. Мириады бабочек всех возможных размеров и оттенков. Были здесь белые, вроде наших капустниц и желтые, похожие на лимонниц. Вокруг меня кружили маленькие голубые мотыльки и мохнатые серые ночные бабочки. Некоторые крупные экземпляры напоминали тропических фруктовых бабочек. А на самых широких цветках сидели совсем уж крылатые монстры размером с крупную курицу. Непонятно даже было, способны ли они летать или здесь могут водиться и нелетающие бабочки, как у нас нелетающие птицы.

Мой энциклопедический провожатый рассказал мне, что бабочки появляются здесь уже крылатыми, и на всей планете не обнаружено ни одной гусеницы. Странное место, не правда ли? Чего только не привидится во сне...

- И это как-то оказалось связанным с тем фильмом?
- Бабочки слетаются на ту планету из разных миров, словно существуют проходы между мирами, через которые могут пробраться только эти легкие, почти бесплотные существа...- Клаус прикрыл глаза, словно и сейчас видел себя среди сонма бабочек.
- Особенно жирные бесплотные курицы, - пробормотал я.
- Ты прав, -засмеялся он. - Я тоже подумал об этом. Кто их знает, может быть, в своем мире они не крупнее мошки. Или они и есть местные жители той планеты. Ведь не каждая бабочка обязана побывать гусеницей. Но я сейчас не о них.

Мы вышли из метро. Заметно похолодало, и в воздухе закружились снежинки - мелкие, сухие, невесомые. Они носились под фонарями, как белые ночные мотыльки.
- Вот так они собираются и кружат вместе, - Клаус, оказывается, тоже обратил внимание на снег. - Ведь бабочкам с разных планет тоже хочется общаться. А потом возвращаются к себе домой или летят дальше, из одного мира в другой, через одним им известные трещины и коридоры. Ты никогда не обращал внимания, что бабочки часто появляются словно бы из ниоткуда в самых неположенных местах?
- Было дело, - признался я. - А еще эти стаи бабочек-монархов, вдруг заполняющие города и исчезающие так же внезапно, как появились.

- Я тоже однажды наблюдал это необычное природное явление, - признался Клаус.
В семьдесят пятом, в Техасе. Студия снимала там сцены для одного блокбастера и пригласила меня на сьемки - так сказать, почувствовать атмосферу. Местные латинос рассказали мне, что в Мексике эти бабочки обычно появляются точно по расписанию -
первого ноября, в День Мертвых. Считается, что это души умерших предков в этот день посещают родной дом.

Все это внезапно соединилось и наполнилось смыслом. Я вдруг догадался, Фред! И эта далекая планета бабочек, и завязший в зубах артхаусный фильм, и мексиканские традиции - все это было частью одной картины!
И тогда я услышал мелодию. Всю, от начала и до конца. До последнего взмаха цветных крыльев.
Разве это не чудо, Фред?
- Возможно, - я был настроен несколько скептически. Чего только не выкидывает подсознание творческого человека, чтобы заставить его выполнить нужную работу!

- А что было дальше, Клаус? Ты сыграл для принцессы и она вознаградила тебя?

- Нет. Я ждал её, но она никак не приходила. Мне много раз снилась эта музыка, но и во сне принцесса тоже не появлялась. В конце концов я решил, что это был период необычайного творческого безумия, плодотворного и прекрасного. Которое началось и прошло, как вирус. Что ж, и такое бывает. А мелодии я потом использовал в нескольких фильмах и рекламах, не пропадать же добру. Так что ты, скорее всего, с ними знаком.

Я вздохнул.
- Ну вот мы и пришли, Санта. Отель Вардония - последний приют престарелых путешественников. Не посетишь ли мою келью, о брат? У меня есть электрочайник и два пакетика чая.


Окончание
Tags: Бредогенератор, Креатифф, Чудеса - наяву
Subscribe

  • Не палкой и не пальцем!

    Завтра я вырвусь на свободу. Завтра я улечу туда, куда даже не мечтала, а точнее, старалась не мечтать. На целых две недели. В одиночку (а точнее, с…

  • Неаполь, день 1, 09.06

    На следующий день мы с напарницей по квартире бежали утром к археологическому музею, где встречались с группой. Она показала мне лифт. Эта такая…

  • Неаполь, встреча (8.06 - вечер)

    Неаполь встретил меня по-итальянски. Время течет, все течет и меняется, позади великая история, впереди великое будущее, и поэтому зыбкая текущая…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments